Карелия N 29 (20 марта 2003): КУЛЬТУРА: О чем куковала "Кукушка"

КУЛЬТУРА
ЗАМЕТКИ БУКВОЕДА


	О чем куковала "Кукушка"

Как и фильм "А зори здесь тихие", кинофильм "Кукушка" режиссера Александра Рогожкина снискал бурный успех у зрителя. Однако и первая, и вторая картины "на тему Карельского фронта" оказалась исторически не вполне достоверными...

Возможно, ценители отечественного кинематографа не согласятся с подобным утверждением. Обращаюсь к несомненному авторитету и передаю услышанный двадцать лет назад отзыв о "Зорях" Б. Васильева и С. Ростоцкого покойного ныне писателя Дмитрия Гусарова.
"...Ну какая там деревня в тылу, где молодухи "самогон гонят чуть ли не из комариного писка"? Все население из прифронтовой полосы было эвакуировано или мобилизовано на трудовой фронт, а самогон жителей Карелии научили гнать только после войны переселенцы из Украины и Белоруссии. Немцы, одетые в форму парашютистов люфтваффе, намереваются диверсию устроить не то на Кировской дороге, не то на канале имени Сталина, который финны еще зимой 1941 года форсировали. Это они в здешних лесах действовали - и получше иного "старшины, сибиряка и промысловика". Не говоря уж о зеленых зенитчицах, которые, между прочим, лупят по немецким самолетам не из положенных им счетверенных "максимов", а из куда более поздних 14,5-мм крупнокалиберных пулеметов. Нам бы летом 42-го эту систему..."
По словам Гусарова, он при встрече с Борисом Васильевым эти замечания высказал, и тот, человек не "местный", но истинный талант, их признал...

Однако сейчас речь идет о "Кукушке" Александра Рогожкина - современном прочтении войны на Карельском фронте.
Конечно, картина "Кукушка" не на тему освещения конкретных военных событий. Карельский фронт - лишь кинематографический фон, колоритный антураж действительно талантливого, человечного, антивоенного, с добрым юмором фильма, где постановка и игра актеров российской и финской школ на высочайшем уровне. Фильм, в общем-то, о том, что любовь побеждает и войну, и вражду, и смерть, что люди всегда найдут между собой общий язык, даже если за весь фильм они так и не поняли в чужой речи ни единого слова. Тем не менее, на мой субъективный критический взгляд, некоторые замечания на полях заслуженных похвальных рецензий вполне уместны. Речь идет о месте исторической правды в кино, если таковая на это место вообще может претендовать.
Вряд ли вы, уважаемые кинозрители, запомнили это имя в промелькнувших титрах. Широко известный в узких кругах любителей военно-исторической реконструкции Санкт-Петербурга и Петрозаводска Александр Зубкин самостоятельно занимается реконструкцией униформы армий второй мировой. В фильме он снялся в эпизодической роли немецкого горного егеря, последним уходящего от прикованного, как Прометей к скале, штрафника (актер Вилье Хаапасало). Александр, с которым автор хорошо знаком, в кино не дебютант. В своих мундирах он снимался уже в нескольких фильмах (в том числе зарубежных) и участвовал в добром десятке петрозаводских и районных военно-исторических фестивалей (Саша - член нашего клуба "Стягъ").

Вклад скромного питерского телефонного мастера в создание фильма еще и в том, что эксперт-энтузиаст привез на съемки несколько комплектов подлинной финской и немецкой униформы, в которую одели актеров (в том числе и актеров Национального театра Александра Куйкка и Владимира Матвеева). Униформа, конечно, плюс. Но как ею в фильме распорядились?
Солдаты, приковывающие смертника к скале, причем в советском тылу, имеют разноцветные петлицы различных родов войск двух армий и почему-то объединены в одну боевую группу. Факт, что на Севере "финны воевали вместе с немцами", сценарист, он же режиссер А. Рогожкин понял, наверное, буквально. Однако дивизии союзников имели свои боевые участки, и если командир немецкого корпуса еще мог отдавать приказы командиру приданной ему финской дивизии, то немецкий унтер финскому солдату - никогда! У того командиры были свои, и в "колониальных войсках" финны у немцев никогда не ходили.
Жилище женщины-саамки по имени Кукушка (актриса Ана-Лииса Юусо) средь дикой лапландской натуры, где обретают покой, любовь и спасение от войны два изгоя - советский капитан и финский солдат,- оазис мира. Жаль только, что в реальностях лета-осени 1944 года его существование весьма и весьма условно.
Какие оазисы мира могут быть у стратегического шоссе и железной дороги Кандалакша - Алакуртти, где третий год бьются немецкий корпус и советская армия, перепахивая местность артиллерией, а местное население эвакуировано еще в финскую кампанию?
В показе самого саамского стойбища опять же допущен грандиозный ляп: лопарка промышляет рыбу в ловушку... на морском приливе! Фильм, видимо, снимали на берегу Кандалакшской губы, но для лапландских озер приливы и отливы не характерны.
Но кино может все! Даже спасти в полевых условиях героя Вилье Хаапасало, вылечить смертельную рану в грудь героя Алексея Бычкова. Впрочем, здесь шаманство, знахарство и вообще мистика, а это уже не по части кинокритики.
Герои фильма обнаруживают в лесу сбитый советский самолет ПО-2 с мертвым экипажем - двумя юными красавицами-летчицами, что опять же "физически невозможно есть", как сказано у Булгакова в "Днях Турбиных". На все советские ВВС был один женский полк ночных бомбардировщиков и на Карельском фронте он не действовал. Сработал стереотип: раз "небесный тихоход" (разбрасывавший листовки о том, что Финляндия вышла из войны, почему-то в дневное время), то в экипаже его - обязательно женщины...
Читатель вправе спросить: о чем сыр-бор? Если следовать буквоедским придиркам, неисторичными следует признать "Броненосец Потемкин", "Александр Невский" и "Иван Грозный" С. Эйзенштейна, "Войну и мир" С. Бондарчука, где под Аустерлицем воюют в униформе 1812 года. По большому счету кино отражает не реальную жизнь, а представление о ней ее создателей.
Не стану спорить. Но разве не заслужили те, кто реально воевал, чтобы о них и их войне сказали когда-нибудь правду их потомкам средствами кино? Смею считать, что да...

Сергей ЛАПШОВ