Карелия N 53 (22 мая 2003): ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ: Александр ВОРОНИН, Олег ЦЕЛЕБРОВСКИЙ: "Сон Эгрона"<br>Глава из романа

ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ


	Александр ВОРОНИН, Олег ЦЕЛЕБРОВСКИЙ: "Сон Эгрона" Глава из романа

Недавно "Карелия" сообщала о том, что петрозаводчане Александр Воронин и Олег Целебровский написали в соавторстве роман-фэнтези "Сон Эгрона", который собирается выпустить донецкое издательство "Сталкер", специализирующееся на подобного рода литературе.
Сегодня мы публикуем одну из глав романа. Выбор не случаен. Именно в этой главе одновременно фигурируют главные герои книги Макс и Арлин, обозначены перипетии сюжета, а также представлены загадочный артефакт и инореальный мир Раос.

В общаге у поэта
Мне повезло - Саня был дома. Он работал над очередным сборником стихов, жестоко уничтожая гадких злодеев в популярной компьютерной игре "Квэйк". Так он заполнял творческие паузы, которые иногда длились неделями.
- Что же такое? - подумал я. - Все только и делают, что воюют.
Интересным человеком был Саня Кочетов. Да и может ли быть поэт, особенно в наше время, не интересным человеком? Я не говорю о графоманах, я говорю о настоящих поэтах - тех, кто променял стабильную жизнь с нормальной работой, и за которую платят зарплату, на странную, с точки зрения обычного человека, деятельность по выражению идей в рифмованной форме, за которую тоже иногда что-то платят, но именно - что-то.
Саня, сколько я его знал, нигде не работал. Когда-то давно он был офицером Советской Армии, дослужившись до звания капитана. Потом, как говорится, не вынесла душа поэта... Если быть более точным, то как раз вынесла. И вынесла она его на гражданку, где он, наслаждаясь полной свободой и закаляя свой организм непрерывным воздержанием от пищи и таким же непрерывным невоздержанием от спиртного, творил свои бессмертные произведения.
Кочетов был популярен в поэтических кругах, его обожали женщины и ценили местные мэтры поэзии. Это позволило ему выпустить несколько сборников и даже заработать какую-то литературную стипендию, размер которой нормальному человеку позволил бы пару раз попить пива. Саня на эти деньги умудрялся не только заплатить за общагу, но и что-то иногда есть и не иногда что-то пить. Вот и сейчас, сидя за компьютером и матерясь, когда ему не хватало боеприпасов, чтобы уложить очередного монстра, он потягивал пиво из горлышка полуторалитровой пластиковой бутылки. Еще два таких же сосуда жизни стояли нераспечатанные возле стола.
Когда я открыл дверь в Сашкину комнату, он, не оборачиваясь от компьютера, сказал:
- Привет! Пиво будешь?
Кто вошел, он не видел, но это ему было фиолетово.
- Привет! Буду.
- А-а, это ты, Макс. Давно не заходил. А, блин!!! Утонул я. Здоровья не хватило. И, как назло, ни одной аптечки.
- Ну-ну, припоминаю: "Жил-был на тридцать третьем уровне Кащей Бессмертный, и было у него триста процентов здоровья..."
- Ладно издеваться, не видишь - у человека творческий поиск... Аптечек и патронов...
Я сел на стул возле Сашки, взял закрытую бутылку, вскрыл ее, глотнул, заглянул в компьютер, где ствол гранатомета преодолевал по узкому мостику озеро лавы, и нажал кнопку "Esc". Саня онемел от возмущения.
- Ты что творишь, Макс! Я же не сохранился...
- Вот и сказочке Эскейп, а кто не понял - эф один, - прокомментировал свои действия я.
Вообще-то с Саней так шутить нельзя. Тонкая душа поэта подразумевает ранимость, и Саня вполне может засветить промеж глаз, а удар у него сильный и точный, как рифма. Но в данном случае у меня не было терпения ждать, пока Кочетов проползет все уровни своей "стрелялки".
- Саня, у меня большие проблемы. Даже не знаю, посвящать ли тебя в них.
- Так у всех проблемы, - Сашка с видимым удовольствием отхлебнул из бутылки. - Это не значит, что надо создавать их другим, как это ты сейчас сделал. У меня вообще только что чуть ли не под окнами пальба стояла. На улицу страшно выходить.
- Можно подумать, ты на улицу выходишь. Пиво и то, наверное, кто-нибудь наготово принес.
- Да, есть добрые люди... Ты, кстати, тоже мог бы прихватить чего-нибудь, а не сидеть на шее у поэта.
- Саня, ты о стрельбе говорил. Так вот, это ведь в меня стреляли. Правда, я тоже стрелял.
- Чего? - Сашка наконец оторвал взгляд от экрана монитора, хотя "стрелялка" в последней сохраненной версии уже снова загрузилась.
- А ты думал только в твоем "Квэйке" стреляют? Тут такие дела! Смотри, - я залез в рюкзак и достал оттуда артефакт.
- Ни хрена себе! Это что же такое? - Кочетов взял полупрозрачный параллелепипед в руки и стал внимательно разглядывать. Брусок засветился знакомым мне сине-зеленым огоньком.
- Да он еще и нагревается! Непростая штучка. Прямо неземная какая-то.
Я был поражен, ведь так оно и было. Вот что значит - тонко чувствовать мир.
- Что еще можешь сказать? - поинтересовался я.
- Не сказать, а спросить. Ты про стрельбу серьезно? С чего это вдруг ты в героя вестерна заделался? И где твой верный кольт-миротворец?
Я молча достал из карманов два "макарова".
- Сойдет вместо кольта?
Сашка отложил в сторону артефакт и молча взял боевой пистолет, непонятно каким образом отличив его от газового. Он вынул обойму, взглянул на патроны. Потом так же молча снял затворную раму, осмотрел пружину, заглянул в ствол.
- Машинка-то почти новая, - прокомментировал он результаты осмотра и взялся за газовик.
Вот она армейская выучка. Правильно - поэтом можешь ты не быть, но разобрать ПМ обязан!
- Ну, рассказывай, - отложив второй пистолет, сказал он.
Я начал свой рассказ с самого начала, со встречи с дедом. Саня внимательно слушал, изредка отхлебывая пиво и непрерывно куря. За все время, пока я занимался жизнеописанием последних дней, он не проронил ни слова. Он всегда говорил о себе: "Я умею либо слушать, либо вещать".
Наконец я закончил свою скорбную историю и вопросительно посмотрел на Кочетова.
- Ваши комментарии, невольник чести.
Саня снова взял в руки артефакт и вперился в него взглядом. Свет внутри бруска слегка разгорелся и из сине-зеленого превратился в зеленый.
- Да, - отрывая взгляд от светящегося бруска, прервал молчание Сашка, - круто ты попал. Война и немцы. Я так думаю, и этот, как ты его называешь, артефакт, и твой ИП - Иван Петрович, и Скиталец - все из другого мира. Не знаю, может, это другая планета, может, параллельный мир, в конце концов, не имеет значения, но то, что все это неземное, мне лично кажется очевидным. Ты, кстати, пробовал избавиться от артефакта? Например, просто его выкинуть?
- Нет, выкинуть не пробовал, но я же тебе говорю, у меня его один раз отобрали, а потом я его снова обнаружил у себя.
- А когда обнаружил?
- Когда проснулся.
- Вот и делай выводы. Ты видишь странные сны, артефакт к тебе возвращается после сна. Во сне тебе говорили про Сон Эгрона. Что тут непонятного? У тебя в руках Сон Эгрона, и ты это знаешь. Сам говорил, что когда в подвале пытался проникнуть в артефакт, получил это знание. По каким-то причинам ты не можешь его потерять. Этакий неразменный рубль. Ты его отдаешь, а он к тебе возвращается.
На экране монитора погасла картинка и появилась летающая надпись: "НЕНАВИЖУ ДЕНЬГИ!". Мы с Саней одновременно на нее посмотрели. Не знаю, что испытывал Кочетов, когда делал такую заставку, но я с ней был почти согласен. Избавился бы я от этого "неразменного рубля" с большим удовольствием. Хотя я ведь так ни разу и не попытался это сделать, выдумывая для себя самые разные причины.
- Но послушай, если я не могу его потерять, то какого лешего ИП со своими бандитами пытаются у меня его отнять?
- Ты хочешь, чтобы я на все вопросы ответил? Не дождешься. Потому что просто не знаю. Могу только предполагать. Самый простой вариант - ИП не знает, что артефакт у тебя нельзя отнять.
- Но если он с той же планеты или, пусть, параллельного мира, то должен же знать свойства этого Сна Эгрона.
- А ты, Макс, свойства всех земных вещей знаешь?
- Но он же за ним охотится! Должен, по идее, знать.
Саня задумался. Покрутил в руках артефакт. В очередной раз всмотрелся в него.
- Эй, ты что такое? - обратился он к бруску.
Брусок, почти угаснувший к тому времени, снова разгорелся зеленым огнем.
- Реагирует, - слегка удивленно констатировал Сашка. - Прямо, как живой. Интересная вещь.
- Иван Петрович так его и называет - Вещь.
- Вот что, Макс. Про ИП тебе действительно лучше выяснить побольше. Попробуй еще раз через астрал, с помощью артефакта. Один раз получилось, а что было однажды, то может быть дважды, как заявляет женщина, которая поет.
- Но я уже пробовал тогда в подвале - ничего не получилось. Как будто стена стоит.
- Смешной ты, Макс, - Сашка с сожалением посмотрел на свою опустевшую бутылку, взял с пола другую и прикурил от окурка следующую беломорину. - Ты попробовал два раза. Один раз получилось, второй раз - нет. Шансы - фифти-фифти. Сам знаешь, бывает, и любовники дают осечки, а у мужей иногда вдруг получается.
Саня заулыбался собственной шутке.
- Оставь, пожалуйста, свой пошлый военно-поэтический юмор - следствие тонкого понимания мира.
- Нет, кроме шуток, возьми и прямо сейчас попробуй.
А собственно, почему и нет? - подумал я. - Что я теряю?
- Хорошо, только не отвлекай меня.
- В смысле пива не предлагать? Это легко, - согласился Сашка. - Все, молчу, как рыба об лед.
Я взял брусок и, всмотревшись в тлеющий внутри него огонек, представил, что растворяюсь в нем и что он должен перенести меня туда, где сейчас находится Иван Петрович или просто передать мне информацию о нем.
Брусок потемнел, мир вокруг меня стал блекнуть и терять реальность. Я почувствовал, как меня захватывает слабое сине-зеленое свечение, в котором я растворяюсь. Я перестал ощущать свою бренную оболочку и оказался в сине-зеленой вселенной. И снова, как тогда в подвале, дело застопорилось. Я будто уперся в стену. Я попытался максимально сконцентрироваться, и свет вокруг меня стал сгущаться, на мгновение превратился в тьму, и передо мной с высоты птичьего полета открылась картина битвы.
Битва происходила в горах. Это был тот самый мир, в котором мне уже довелось побывать, когда я наблюдал сражение в таверне. То же самое огромное и немного красноватое солнце освещало землю.
В сторону замка, окруженного высокими крепостными стенами, двигались огромные существа, напоминающие черепах. Приглядевшись, я понял, что это группы воинов, со всех сторон прикрытые щитами. Сзади их поддерживали лучники, ведущие обстрел замка из-за щитов, врытых в землю. Со стен замка им отвечали лучники обороняющихся. Ворота замка были охвачены огнем. Авангард атакующих с тараном приближался к пылающему входу в замок. Нести таран и одновременно прикрываться щитами, по-видимому, было нелегко, и отряд двигался довольно медленно. Осажденные пытались достать стрелами несущих таран, но плотная защита не позволяла это сделать. Я ощущал, что все вокруг было пропитано яростью, ненавистью, отвагой и еще огромным количеством эмоций, определить которые я просто был не в силах. И все это проносилось сквозь мое сознание. Почти физическая боль пронизывала меня, несмотря на отсутствие тела, и все же мне не хотелось возвращаться. Я попытался подняться выше, чтобы хоть как-то оградить себя от этой боли, и мне показалось, что она действительно стала немного меньше.
Несмотря на то что я наблюдал за сражением уже с довольно большой высоты, мне удавалось различать отдельные детали битвы. Как и раньше, находясь в подобном состоянии, я ощущал себя не в одной точке, а почти повсюду. Правда, где-то меня было больше, где-то меньше. Я увидел, как стоящий на башне замка высокий черноволосый человек натянул тетиву и прицелился в сторону отряда, несущего таран. Однако выстрел он не сделал. Он выжидал. На мгновение между щитами нападавших возникла небольшая брешь, и в тот же миг стрела сорвалась с лука высокого брюнета. Щиты не успели сомкнуться, и стрела вонзилась точно в глаз одного из воинов. Выстрел был настолько силен, что наконечник вышел через затылок. Человек умер сразу, но сделал еще несколько шагов и только после этого упал. Остальные молча сдвинули щиты, хотя "черепаха" заметно качнулась в сторону погибшего, и продолжили движение, ступая прямо по трупу соратника.
Что-то знакомое показалось мне в человеке, сделавшем уникальный выстрел. Я внимательнее присмотрелся к его чертам и узнал его. Это был тот самый поразительный боец, который одолел в таверне сразу троих, не получив при этом ни малейшего ранения. Я вдруг понял, что его зовут Арлин и что он напрямую связан с артефактом, а значит, и со мной. И еще в моем сознании, только которым я в данный момент и являлся, возникло знание. Возникло так, будто я просто вспомнил. Я стал знать, что все, что я сейчас вижу, вся боль и кровь, наполняющие часть мира, в котором я нахожусь, связаны с тем самым загадочным параллелепипедом, лежащим сейчас передо мной в комнате одного из общежитий города Петрозаводска. Эта мысль настолько прочно захватила меня, что я почти перестал воспринимать окружающее. Мир, в котором я только что находился, поблек, стал растворяться в знакомом сине-зеленом свечении, сменившимся на мгновение темнотой, и я опять оказался в Саниной комнате. Артефакт лежал передо мной на кровати и загадочно мерцал.
- И долго ты на него будешь пялиться? - раздался Сашкин голос. - Может, займешься делом?
- Каким делом? - еще не придя в себя полностью, откликнулся я.
- Ну, твоими этими экстрасенсорными штучками. Перелеты в астральном теле с помощью метлы и стакана, в смысле, ступы. - Саня вкусно сделал несколько глотков пива.
- Пива дай, - попросил я, испытывая почему-то сильную жажду.
- Так ты с помощью пива решил выяснить, кто такой Иван Петрович? А что? Надираешься пива литров так... Даже не знаю сколько тебе нужно. И уходишь в натуральный астрал.
- Саня, я уже был там. Ты что, не понял? - я сам взял бутылку и, присосавшись к горлышку, отпил чуть ли не половину.
- Как был? - изумился Сашка. - Ты посидел несколько минут, тупо глядя на артефакт. Вот и все. Я думал, ты все настраиваешься.
- Все уже произошло.
- И можно узнать, что именно произошло? Выяснил ты что-нибудь про своего ИП?
- Нет, опять ничего не удалось. Но я был в том, другом, мире. Помнишь, я тебе про сон говорил, когда я видел драку в таверне в каком-то средневековом городе? Так вот, я там и побывал.
- Цеховский вернулся трезвый из таверны. Действительно, мистика какая-то. Тут любой поверит в любые чудеса. Непонятно, чего же ты здесь пиво хлещешь, - Саня потянулся к моей бутылке.
- Хватит ерничать. Мир был тот же, но место другое. Какие-то горы, замок. На замок напали. Ты бы видел это сражение. В замке был тот самый человек, которого я видел в таверне. Зовут его Арлин. Он как-то связан с артефактом, то есть со Сном Эгрона. И битва, которую я видел, происходила именно из-за вот этого маленького бруска.
Саня задумчиво посмотрел на меня. Закурил. Взял в руку пистолет. Вынул обойму, снова посмотрел на патроны.
- Значит, из-за этого маленького полупрозрачного брусочка везде происходят битвы... Видимо, очень ценная вещь, - он помолчал, потом спросил. - А откуда ты все это узнал. Тебе там, в том мире, об этом кто-нибудь сказал?
- Нет, но я же говорил тебе, что когда я в подвале пытался вот так же через артефакт что-нибудь выяснить об ИП, у меня возникло ощущение, что я получил некоторую сумму знаний. Только эти знания где-то очень глубоко, их трудно извлечь. А сейчас я как будто вспомнил.
- Хотелось бы надеяться, что и про Ивана Петровича ты вспомнишь, но думаю, что вряд ли тебе это удастся. Придется тебе без астральных перемещений выяснять, что к чему.
- Как, Саня? Клименко ничего не смог узнать, кроме того, что формально человек не существует. До Инны, как видишь, я не добрался.
- О! - Саня потер руки. - Эту тему надо добить до конца.
Он встал и начал рыться на полках, роняя бумаги, исписанные колонками стихов.
- Сейчас, сейчас, - бормотал он под нос, пытаясь что-то отыскать. При этом он периодически разглядывал какую-нибудь бумажку, восклицая:
- О, это же Светке должен был отнести месяц назад. Ладно, обломилась Светка. Ну, я даю! Эти верлибры мне журнал заказал, я их распечатал, а файл случайно стер. Распечатку потерял. А она - вот она! Ладно, обломился журнал, а заодно и я... Где же, где же, где же...
- Да что ты ищешь-то? - не выдержал я.
- Где-то у меня номер сотового Инны, - продолжая ковыряться в бумагах, пробормотал Саня. - Понимаешь, Макс, раз они тебя у входа в редакцию отловили, не исключен вариант, что им очень не хочется, чтобы ты встретился с Инной. А это может означать, что Инна что-то знает или по какому-то другому поводу им опасна ваша встреча. Следовательно, дорогой друг, начинающий бомж, с Инной надо встретиться. Но редакционный телефон они наверняка прослушивают. Позвонишь ей на сотовый и встретишься здесь, у меня.
И почему я не поэт? Не иначе как регулярные попытки уложить мысль в короткую стихотворную строку, да еще и зарифмовать ее с другой развили у моего друга такую железную логику.
- А вот и они, телефончики! - пропел Сашка, вчитываясь в плотный лист бумаги, густо исписанный мелким аккуратным почерком. - Так, записывай.
Он продиктовал мне номер.
- Саш, а вдруг они и мой мобильник прослушивают?
- Не волнуйся, твой гениальный друг, я надеюсь, что ты догадываешься, кто имеется в виду, и это предусмотрел. Пойдешь звонить с вахты. Ты можешь себе представить, что они прослушивают телефон вахты общежития? Я бы им в таком случае не позавидовал.
Мы спустились на первый этаж и подошли к вахте. Вахтерша посмотрела на нас, как кухарка на тараканов, но позвонить дала.
- Але, - раздался в трубке слегка кокетливый голос Инны.
- Инна Владимировна, добрый вечер. Это я, - мне не хотелось называть свое имя. Береженого Бог бережет. Поэтому я постарался не дать ей вставить слова. - Я сегодня до вас так и не добрался, а встретиться надо. Я сейчас у нашего поэта и было бы неплохо встретиться здесь.
Инна недаром была редактором самого популярного еженедельника. Соображала она мгновенно и ответила именно так, как и было надо:
- А я вас ждала. Но лучше бы мы встретились у меня. Адрес, я надеюсь, вы знаете.
- Инна Владимировна, мне это очень неудобно, а адрес ваш знают, я думаю, все.
На слове "все" я сделал акцент, и Инна опять меня мгновенно поняла.
- Хорошо, я приеду, ждите. А чем вы с вашим другом поэтом будете меня угощать? Я еще не ужинала.
От такой наглости я чуть не выронил трубку. Ее еще и угощать! Тут пулю чуть не схлопотал, а она, видите ли, еще не ужинала! И ведь знает, к кому приедет. Праздничный ужин Кочетова - три корочки хлеба. Тем более что нас и будет трое. Кстати, сама ему гонорары за стихи в газету закрывала и отнюдь не по десять баксов за строчку.
- Инна Владимировна, для вас мы накроем шикарный стол, - пообещал я. - Алекс (как еще более завуалировано назвать Сашку, я не придумал) как раз получил несколько тысяч евро за переводы (Кочетов больно ткнул меня кулаком в бок) и устраивает маленький междусобойчик. Омары уже варятся.
Саня тихо сполз на пол.
Я вспомнил валявшиеся на полу пустые бутылки из-под пива и сваренный несколько месяцев назад Сашкой гороховый суп, который он так и не смог съесть из-за слишком ярко выраженного вкуса, а вылить так и не удосужился. Супчик отпугивал даже общежитских тараканов.
- Хорошо, ждите, - голосом капризной принцессы сказала Инна и добавила:
- И прекрати называть меня по отчеству.