|
| ||||||||
| ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ
КНИЖНАЯ ПОЛКА | |||||||||
| |||||||||
|
|
Поэтов нет. Царят лишь бизнес и политика |
|
| |||||
Фразу, вынесенную в заголовок, нельзя рассматривать буквально. Признание, которое произнесла поэтесса Елена Сойни в интервью известному столичному критику, относится к конкретному факту. На двухсотлетии Пушкина выступали все (чиновники в том числе)... кроме поэтов. Поэты на том празднике оказались не нужны. А непрочитанные стихи, посвященные гениальному собрату, вошли в сборник. Под башней с выбитым стеклом Был праздник Пушкина устроен, Ансамбль танцовщиц в голубом Дивертисмента удостоен. Сверхуважаемый народ На юбилее важном этом. У монумента в славный год Отказано читать... поэтам. По уголкам родной страны Стоят подавлены, забыты Пророки, русские пииты. Восстаньте ж, "сукины сыны". Пусть ваша зазвучит свирель И сладострастно, и сурово. Где Пушкин - там всегда дуэль За Русь, За женщину, За слово.
О том, что случилось с поэзией и поэтами в России и с самой Россией, - новая книга Елены Сойни, которая называется "Над растаявшим льдом". Помимо новых, написанных в последние годы произведений, в книгу включено лучшее из того, что было издано автором в разные годы в поэтических сборниках "Белые птицы", "Не забудь меня, солнце", "И найдется ветвь". И потому новую книгу можно назвать сборником избранной поэзии, а значит, в каком-то смысле итоговой книгой. Вместо предисловия автор предложила читателям... интервью. Оно обстоятельно проливает свет на многие аспекты современной поэзии, на состояние ее размера и пульса. Женского, в частности. В главной частности. Потому что и литераторы, и критики наконец-то признали, что нет "общей поэзии", что "...при всех равных правах женская литература, женская поэзия обладает иными свойствами", что "никогда не будет полного слияния женской и мужской поэзии, поскольку у них разный подход к слову, к мысли, к мистике". Есть там такие вопросы: "...Ты откровенно обнажаешь женские раны. Пишешь о трагичной неустроенности женщины. Становишься плакальщицей одиноких, замызганных, затертых жизнью и бытом, брошенных и проклятых сытыми самцами. Не озлобляешься на мужчин? Не становишься феминисткой? Надо ли поэтессе стремиться быть поэтом, истреблять в своей поэзии женское чувственное начало?" Ответы поэтессы можно назвать стержнем и книги, и творчества. - Да, я из поколения одиноких женщин, нас очень много в мире и в сегодняшней России. Я пою о них, я оплакиваю их, стараюсь дать им надежду. Я хочу, чтобы они чувствовали меня своей, своим голосом в русской горькой поэзии. Я проклинаю нынешнее пьянство, я обхожу могилы сорока-, пятидесятилетних мужчин, ушедших на тот свет без всяких войн и эпидемий. Впрочем, их лишенная смысла и работы почти растительная жизнь и есть сама по себе эпидемия. Но я не феминистка, я не озлобляюсь на них, я по-прежнему их жалею - всех этих бомжей, пьяниц, через которых приходится перешагивать в подъездах. Я их тоже оплакиваю. Иду не по трупам - По спящим пьяным мужчинам, Лежащим в темном подъезде... Им уже не подняться, Мне уже не перешагнуть, А тот, Кто мог бы меня перенести, Тоже лежит где-то на Кукковке (его там недавно видели). Я наступаю на голени и бедра, Чтобы не сломать им ребра. Скоро я научусь летать: Там, где плохие дороги, - Хорошие самолеты, Там, где валяются мужчины, У женщин Должны отрасти крылья. ...Если мужчина бежит от армии, как от чего-то страшного, девять из десяти юношей рвут свои повестки. Если они не хотят нести за нас ответственность, не хотят защищать нас, то и девушки также бегут от исполнения своего долга. Если в обществе нет настоящих мужчин, то от кого нам рожать? От козлов? Не хотим... Я рада, что я женщина и могу писать о своих чувствах... О чувствах к своим любимым, которые рядом и которые ушли навсегда. Думаю, такие стихи очень нужны таким же, как я, миллионам женщин, потерявшим своих любимых. Нельзя ожесточаться, надо жить дальше. Любить детей, любить мир, тонко чувствовать его. Может, я своими стихами помогаю выжить слабым? Так что я не боюсь упреков в выделении женской поэзии. Пусть мужчины решают свои проблемы. За нас они все равно ни думать, ни чувствовать не будут. Сама я люблю ярко выраженную мужскую поэзию. Вольность, резкий жест, категоричность - я восхищаюсь ими, но понимаю, что сама так написать не смогу и не хочу. - "Стихи отправить в мир, что дочку замуж выдать" - призналась как-то известная российская поэтесса Ольга Фокина. Что означает для вас, Елена, отправить в плавание новую книгу? - Конечно, волнение. Это первая книга, которая вышла в твердом переплете. Несколько смущает оформление. Я бы не связывала себя и свои стихи с деревянной северной архитектурой. Может, другие пейзажи бы выбрала. К сожалению, когда москвичи издают северян, то Кижи и купола нередко - стереотип. В новую книгу включены стихи наиболее дорогие мне, может, более удачные. Это и боль, и радость моя. А новые... Все, что волновало, чувства, впечатления нашего времени и того, что происходило в моей душе, все в них, в стихах... Мы втянуты в нелепую игру - У игроков ни родины, ни хлеба... Поэзия пришлась не ко двору, Но что ей двор, когда еще есть небо? И есть земля без имени, в слезах, Измученная играми без правил, что ни вещун, то ей пророчит крах, За грех какой ее Господь оставил? Но колдунам ответит окоем, Откликнутся весенние рассветы. Пророков нет в отечестве своем, Но есть в своем отечестве поэты. - Елена, раньше, когда выходили книги, поэтам, писателям издательства платили гонорары. Сейчас, насколько известно, книги зачастую издают сами авторы. На свои деньги, если, конечно, их отыщут. Это нормально, когда поэты и "землю попашут, и стихи попишут"? - Это трудно. Не всем удается. А сочетать приходится.
|
|
 |
 |
|
 |
|
 |
|
|
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003 |
