Карелия N 81 (27 июля 2004): КРУПНЫЙ ПЛАН: Неугомонный человек

КРУПНЫЙ ПЛАН


	Неугомонный человек

Накануне Дня Республики Сергей Катанандов вручил свидетельство о присвоении звания "Почетный гражданин Республики Карелия" ветерану Великой Отечественной войны из поселка Чална Пряжинского района Василию Симакину.
В ноябре Василию Григорьевичу исполнится восемьдесят лет. Возраст, казалось бы, почтенный и не располагающий к активной жизни. Уютный дом, хороший телевизор, заботливая жена и любящие дети, внучки и правнук - что еще надо? Все есть у Симакина. Под окнами благоустроенного дома он с супругой разбил крохотный, но очень ухоженный садик, есть даже тепличка. Но и этого мало Василию Григорьевичу.
Кто-кто, а уж односельчане хорошо знают неугомонный характер этого человека. Его статьи частенько появляются на страницах республиканских и многотиражных изданий. Несколько лет назад совместно с Виктором Кирясовым он выпустил книжку "В лесах над Шуей". Сейчас вместе с Николаем Сабуровым готовит к печати сборник "Лесной поселок на Чална-реке", куда войдут очерки о 16 знатных тружениках Шуйско-Виданского леспромхоза. Он не привык просто отдыхать. Общий трудовой стаж почетного гражданина Карелии - 50 лет, из них 43 - учительский. На парадном пиджаке боевые награды: медаль "За отвагу" и орден Отечественной войны первой степени, трудовые: орден "Знак Почета" и знак "Заслуженный работник культуры РСФСР".
Родом Симакин из Пензенской области, в Карелию приехал вместе с родителями в тридцатые годы прошлого века. Сначала жили в Сегежском районе, потом переехали под Петрозаводск, в Шую. Там 17-летнего Василия и застала война. До оккупации работал в колхозах: сначала в Шуе, потом (уже в эвакуации) в Пензенской области. Оттуда его призвали в запасной стрелковый полк. Парнишка показался перспективным: в свидетельстве об окончании семилетки были большей частью отличные оценки, и через две недели его направили учиться в Ульяновское военное училище.
К тому времени завершилась Сталинградская битва и все курсанты, воодушевленные успехами Красной Армии, рвались на фронт - боялись, что война закончится без них. Их услышали, тем более что боевые дивизии в тех страшных боях заметно поредели, и активно шла подготовка к сражению на Курской дуге. Вместе с "ульяновцами" на фронт выехали "кировцы", "уфимцы"...
Поезд шел долго, бывшие курсанты видели развороченные танки, орудия, сожженные города и деревни. Даже трупы фашистов еще не везде успели убрать. Наконец прибыли на станцию назначения - Валуйки. В ожидании перехода на передовую разместились в жиденьком лесочке. Просто отдыхали, даже оружие не надо было чистить, его просто еще не выдали. Вдруг, уже в сумерках, послышался прерывистый и какой-то душераздирающий гул - с запада шли "юнкерсы". Развернувшись, они начали бомбить станцию, на которой накопилось множество эшелонов с оружием, снарядами, обмундированием, продовольствием (станция узловая, с десятками путей). Через короткое время станции просто не стало. Ветеран вспоминает:
- Мы тогда так возмущались (глупые были!): где же наши краснозвездные ястребки, хватило бы двух-трех, чтобы разметать эти 18 бомбардировщиков. Гул и столб огня ведь были такими, что слышно и видно было за десятки километров.
Ястребки не прилетели, и "юнкерсы", будучи не наказанными, налетели снова, теперь атаковав уже тот самый лесок, в котором собрались курсанты. Разглядеть их сверху было совсем нетрудно. А из укрытий у ребят были только тоненькие стволы осинок. Тогда погибли многие. Раненых увезли, мертвых похоронили, оставшихся построили и повели на передовую, которая находилась километрах в тридцати. Ночевали в котлованах недостроенных землянок, а поскольку весна была ранняя, и по ночам примораживало, утром трудно было встать на ноги - сапоги к земле примерзали.
Передовая была неактивная, и солдаты все дни напролет строили укрепления: доты, дзоты, землянки, траншеи. Работали как никогда, с утра до вечера.
- Командир меня назначил связным, и я до обеда ходил в штаб с донесениями. Однажды попал в такую переделку, что чудом остался жив: немцы обстреляли из миномета. А 5 июля началось фашистское наступление на Курско-Белгородском направлении. Страш-ный адовый натиск! Немцы стремились прорвать нашу оборону и снова пойти по областям России. Артподготовка шла несколько часов, обстреливали беспрерывно, да так, что земля сотрясалась. Осколки летали словно шмели, вода в речушке, казалось, кипела.
Артподготовка еще не закончилась, когда командир приказал группе солдат (куда вошел и Симакин) выносить раненых, которых было очень много, а на обратном пути доставлять боеприпасы. Эти несколько дней в самом начале фашистского наступления показались месяцами.
Ранило Василия позже, когда его поставили в боевое охранение. Обстрел шел всю ночь и довольно интенсивно, горящие хвостатые мины были хорошо видны на темном небе. Иногда взрывались рядом, а одна - буквально в трех шагах. Спасло то, что мина упала в глубокую траншею, где в тот момент никого не было, и осколки не разлетелись. Как считает Симакин, - "по судьбе". Тогда его только контузило и засыпало землей. Следующей миной подняло на дыбы землянку связистов. Когда стали выносить раненых, снова близкий взрыв. Присели, опять понесли носилки, и только пройдя метров пятьдесят, Василий почувствовал, что в сапоге хлюпает. Решил, что где-то зачерпнул воду, боли-то поначалу совсем не было. Старшина помог разорвать штанину, наложил лангету и вместе с другими ранеными отправил в медсанбат. Там и удалили довольно приличный осколок, который засел под коленной чашечкой.
Лечил солдат ногу долгих шесть месяцев. Сначала в при- фронтовом госпитале в местечке Хреновая, потом на санитарном поезде его отправили в Ташкент. Но поезд не дошел до "хлебного города", неподалеку от Борисо- глебска его разбомбили. Были полностью уничтожены паровоз и три первых вагона, в которых ехал медперсонал. Раненые, кто как мог, вылезали и отползали подальше от горящих вагонов. Те, кто полз к привокзальной площади, были словно мишени в своем белом нижнем белье, почти всех расстреляли из пулеметов. Симакин отполз в другую сторону. Снова "по судьбе".
Долечивался он в Саратове, после госпиталя ожидал отправки на фронт, но его почему-то вновь направили в военное пехотное училище (опять судьба!). В воздухе уже пахло победой, и офицеров стали готовить, как положено, целый год. Весной 1945-го младший лейтенант Симакин прибыл в Литву под Шауляй, где у нас была выстроена очень мощная, на десятки километров, оборона, предупреждавшая возможное контрнаступление курляндской группировки фашистов. Новоиспеченного офицера назначили командиром взвода боевого охранения, дав в подчинение полтора десятка солдат.
- До немецких траншей было всего метров 200-300. Если бы немцы все-таки пошли в наступление, то нас бы смяли в считанные минуты - с одним пулеметом и автоматами долго не продержишься. Фашисты почему-то вели себя достаточно спокойно, даже не очень-то и обстреливали. Но все же напряжение у нас было просто невероятное.
Все два месяца, что они здесь простояли, тяжело работали: по ночам строили укрепления, рыли окопы - днем высунуться было нельзя. И наблюдали, постоянно следили за немцами. В один (действительно прекрасный) день дежурный наблюдатель сообщил командиру о странностях, происходивших на той стороне: "Товарищ лейтенант, вы только посмотрите, что творится!" Вся линия фронта была белым-бела. Флаги, простыни повсюду, даже в стволах тяжелых орудий и танков, которые были выдвинуты на опушку. Наступлением тут явно не пахло.
- Тут и командир роты звонит: черти полосатые, капитуляция!!! Мы все выскочили из землянки, что-то кричали, стреляли в воздух, солдаты стали меня подбрасывать. Радость у всех была невероятная. Так восьмого мая для меня закончилась война.
Нет, война для Симакина в тот день не закончилась. Но прежде чем продолжить рассказ - небольшое отступление. Вы непременно должны познакомиться с женой Василия Григорьевича Валентиной Николаевной, поскольку в дальнейших событиях она принимала самое непосредственное участие.
Встретились они еще до войны - Вася и Валя Кобелева учились в одном классе Шуйской семилетки, вместе ее и окончили.
- Я ее сразу приметил, как только пришел в этот класс. На перемене старался дернуть за косички, в кино садился поближе. Да что там, я с ума по ней сходил! Очень сердился, что живу совсем близко от школы и не могу провожать Валю на другой конец деревни. Помнится, прибегу быстренько домой и к окну - смотрю, как она идет с подружками, а когда скроется из виду, беру отрывной календарь и гадаю по нему, как на ромашке. Она-то о моих чувствах даже и не догадывалась!
Во время войны Валентина вместе с родными эвакуировалась в Улан-Удэ, закончила там институт и начала работать учительницей математики. Несмотря на войну, одноклассники переписывались через город Бугуруслан (там собиралась вся информация об эвакуированных), передавая друг другу адреса тех, кого удалось разыскать. Валентину с Василием связала Марийка Кальянова.
- Я тогда был в Саратовском училище, и мне прямо на плацу передали письмо от мамы с адресом Вали. Почти прыгал от радости, едва дождался вечера, чтобы написать ей ответ.
Переписывались, переписывались - и в одном из писем он (наконец-то!) признался ей в любви. А в 1946 году, когда служил в Эстонии, отправил ей вызов с предложением руки и сердца. Валя, получив благословение мамы, приехала. Спустя пару недель они сыграли скромную свадьбу. С тех пор, как вы наверняка уже посчитали, Симакины вместе 58 лет.
Василия несколько раз переводили из части в часть, а когда молодые жили на хуторе под городом Выру, его отправили на разминирование. Валентина Николаевна вспоминает, как постоянно хотелось есть (она уже ждала первенца). Питалась молоком да яйцами, что покупала у хозяйки, а по воскресеньям ходила на рынок за лепешкой, за пять километров. Однажды хозяйка познакомила ее с женой капитана, та жила на соседнем хуторе, она-то и уговорила Валентину поехать к мужьям в Старую Руссу. Уже позже Симакины узнали, что в ту же ночь на хутор пришли бандиты и требовали у Линды отдать русскую. Все равно, мол, убьем.
Мужей они разыскали, но покоя не нашли. Каждое утро провожали, не зная, вернутся они или нет. Сердце каждый раз обмирало, когда вдали слышались взрывы. Взрыв означал чью-то гибель. Противопехотные мины такие маленькие, а из приборов у солдат был только щуп. Супруга распереживалась, вспоминая:
- Вечером мы все напряженно всматривались: кто спускается с горки, идет ли мой. Как в той песне: "Вот кто-то с горочки спустился..." Многие месяцы тягостного ожидания. Так что для нас обоих война еще продолжалась.
Демобилизовался Василий Григорьевич в 1948 году, написав в рапорте, что мечтает стать народным учителем. Именно так - народным. В родной пензенской деревне работы не нашлось, и Симакины приехали в Карелию. Валентина Николаевна начала преподавать в Пряжинской школе математику, Василий Григорьевич - физкультуру, одновременно он поступил учиться в Петрозаводское педагогическое училище. Потом они три года работали в Виданской школе, затем переехали в Чалну. Василий Григорьевич окончил учительский институт, затем педагогический. Работал учителем русского языка, завучем, а в 1969 году его назначили директором школы. Но чтобы рассказать об этих страницах его биографии, потребуется еще две газетные полосы.
Главное, мечта сбылась, народный учитель состоялся. Более того, он пополнил известнейшую в республике династию Яковлевых - Кобелевых - Симакиных, которая внесена в Почетную книгу учительских династий РК, общий стаж девяти педагогов трех поколений составляет уже 270 лет. Династия продолжается!
Кстати, знаете, что сказал Василий Григорьевич, получив звание "Почетный гражданин Республики Карелия"? "Теперь придется отрабатывать!"

Людмила ЕЛАГИНА