ДЕВЯТЬ С ПЛЮСОМ
ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Это последняя статья номера Это последняя статья номера

Анатолий ИВАНЕН

А родина не так и велика...

Анатолий Вильямович Иванен - ингерманландец по рождению (родовой дом матери - около древнего селения Колтуши, отца - на кавголовских холмах), но русский по душе поэт, что замечаешь мгновенно. Автор поэтических книг "Ветер с Ладоги" (Москва, 1985), "Венцы" (Ленинград, 1987). Печатался во многих журналах от Ленинграда до Сибири, в том числе в "Севере".


    РОДСТВО

    Где Ингрия и Водская пятина?
    Гардарика, когда она была?
    Года идут, и памяти плотина
    в пучине лет немало сберегла.
    Пусть обмелела светлая Ижора,
    и чуди нет на озере Чудском,
    и Ладога на Волхове - не город...
    Былинные останки под песком.
    Пусть племена, плененные Невою,
    давно свои не помнят имена.
    Не разорвать извечное родство их,
    доколе Русь стоит,
    себе верна!

    ЧТО ЖЕ ТАИТ НАЗВАНИЕ?

    Токсово... Ток совиный,
    соловьиная толкотня
    иль токованье травинок
    около старого пня?
    Грустно толкуют травы...
    Толком не разберу.
    Озеро если справа -
    слева быть должен пруд.
    Черной черпни водицы,
    что в ней отражено?
    В ней карасям водиться
    или чертям - так черно.
    Что же таит название
    этих старинных мест?
    Только ветер названивает.
    Только сосны окрест.

    * * *

    По берегам твоим все камни,
    а то и вовсе валуны.
    С такими древними веками,
    Авлога, мы породнены.

    Никто за речку не считает,
    ты то канава, то ручей,
    но разве Ладогу питает
    вода не из твоих ключей?..

    И даже если вдоль болота
    течешь с уклоном на восток,
    на дне твоем, как позолота,
    речной песок, речной песок.

    * * *

    Затяну ремешок потуже,
    затянусь табаком покрепче...
    Не беда - мне сегодня хуже,
    знаю, завтра мне будет легче.

    Ты сегодня меня осудишь,
    синий взгляд за ресницы спрячешь...
    Знаю, завтра смеяться будешь
    и посмотришь совсем иначе...

    Родниковой водой умоюсь,
    подкреплюсь слегка земляникой.
    Будь со мною, всегда со мною...
    Не великой будь - повиликой.

    * * *

    Под этими скупыми небесами
    Нева была, как помнится, иной.
    И этот Волхов с длинными усами
    как будто был поласковей со мной.
    Наверно, все же забывают детство...
    Смотрю на то же, вижу между тем:
    штык Петропавловки,
    клинок Адмиралтейства
    и на соборе новгородский шлем.

    * * *

    А родина не так и велика.
    Когда под стук железный из оконца
    глядишь, она от солнца и до солнца
    вместилась - вот и Средние века.
    Все остальное - это уж потом,
    Сибирь и Юг, и Север даже где-то,
    А сердце вот в колечке золотом,
    ну так и есть с рассвета до рассвета.
    Легла нечерноземной полосой
    лесами от Полесья до Карелы,
    и от реки Великой до лесной,
    ну, скажем, Ужмы -
    вот и все пределы.
    А мы ее ничуть не бережем,
    так мало бережем ее, так любим...
    И все мы видим родину в большом
    стекле увеличительном и...
    губим...

    * * *

    От Колымы до речки Колы,
    от Колы и до Колымы
    клокочет колокол - расколы!
    Колючим пологом зимы
    земля окутана, и голод,
    и протопопица кричит:
    - Долго ли муки сея будет,
    Петрович?! -
    Протопоп молчит.
    По льду их с Нерчи гонит ветер.
    Хоть не на Кольском,
    все же "кольско".
    И на вопрос, долго ли, сколько,
    ответит протопоп: "До смерти!"
    А там, где Кола, Коломяги,
    уж заколочены дома.
    Раскол расколом...
    Шли бедняги -
    старухи, дети: Колы-ма-а!

    Кричи! Никто не отзовется.
    Спят коломяжные холмы.
    Земля вам пухом, новгородцы,
    от Колы и до Колымы!

Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Это последняя статья номера Это последняя статья номера
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003