К 60-летию Победы
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Это последняя статья номера Это последняя статья номера

"Пою и в паспорт не заглядываю."

14 апреля Петрозаводский Дом офицеров cобрал друзей на 30-летие хора ветеранов Великой Отечественной войны. С первой репетиции 12 марта 1975 года поет в нем Анна Федоровна Лобышева, которая с февраля 1942 года по октябрь 1945-го находилась в действующей армии. Старший сержант медицинской службы. Инвалид Великой Отечественной войны 2-й группы. Имеет боевые награды: медали "За оборону Ленинграда", "За боевые заслуги" и "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг".
    Задолго до юбилея участники хора приказали себе: "К 30-летию быть в боевой готовности! Не сдаваться болезням, как не сдались врагу!" И это не просто красивые слова. За ними - военная молодость и завидная жизнестойкость людей того поколения. Пример тому - судьба Анны Федоровны ЛОБЫШЕВОЙ (Бобровой), которая делится сегодня воспоминаниями с читателями нашей газеты.

    До войны я окончила медицинское училище в Ленинграде, на курсах совершенствования медицинских работников прошла специализацию по физиотерапии и была направлена работать в физиокабинет завода N 77. Жила с мамой и папой на Большой Охтинской улице, которая проходит вдоль Невы. 22 июня 1941 года стоял теплый день. Окно открыто, тополь мирно листьями шелестит. Вдруг очень громко заговорил репродуктор во дворе. Все жильцы повыскакивали, побежали к репродуктору, там и узнали, что началась война.
    В тот же день вызвали меня в райком комсомола и дали поручение - разносить повестки. Встречали таких "почтальонов" по-разному: молодежь - с энтузиазмом, а их взрослые родственники - со слезами. В сентябре и в наш дом пришла повестка - ждал папа, а первой в семье была призвана я, маленькая девочка с косичками. (Я почти всю войну длинные волосы носила, только в Германии остригла.) Никогда не забуду, как удивились в военкомате, решили, что я просто забрела не туда. Дежурный спросил: "Девочка, чего тебе здесь надо?" "В армию иду", - гордо ответила я и показала повестку, где значилось, что с собой надо взять кружку, ложку и пару белья.
    В здании арктического музея формировали полевой госпиталь N25-81. Мы еще отмывали все, белили и красили, а раненые уже поступали. В операционном блоке я перевязывала, гипсовала. Пока водопровод и канализация работали, было еще ничего. Потом ни света не стало, ни тепла. Устанавливали печки-времянки, выводили трубы в форточки и так пытались нагреть большие помещения с высокими потолками. Особенно тяжело было зимой 43-го. На Неву в прорубь за водой для госпитальных нужд ходили, параши таскали. Обстрелы, бомбежки. Голод, все истощены, медики тоже. Получали по 250 граммов хлеба и похлебку-дуранду из жмыха - отходов льняного производства. Три раза в день давали болтушку из дрожжей, чтобы авитаминоза не было. Смертность была очень высокая - и от ран, и от голода. В свободное от дежурства время ходили мы на совхозное поле за Охтинским кладбищем. Там команды МПО города копали длинные неглубокие траншеи, метра два шириной, в которые мы раскладывали валетом трупы. Их привозили с улиц города, складывали вначале в сарайки, а потом уж и не строили сараев - прямо в траншеи укладывали. Страшно вспомнить, сколько людей полегло в дни блокады!
    После снятия блокады наш госпиталь с Охты перебросили на Карельский перешеек, где он располагался в палатках и землянках. Вслед за войсками дошли до Выборга, Кексгольма. В конце 1944-го погрузили в дэпээмовские теплушки и перебросили на 1-й Украинский фронт. Первая стоянка была под Перемышлем, на границе с Польшей. Развернули госпиталь в сеяном лесу - не естественном, а с ровными рядами деревьев, среди которых стояли оставленные немцами палатки и хорошо оборудованные землянки. Но очень неудобным был подъезд к госпиталю. Слышали потом, что в том лесу не должны были стоять, будто вредители в политотделе были раскрыты.
    К Кракову шли пешком. Вот где мясорубка была! У немцев там склады всякие находились, всеми силами пытались они город удержать. Раненым прямо на улицах помощь оказывали - не хватало палаток. Ранения тяжелые. Помню, как молдаванин один, приняв меня за польку (они нам помогали), просил меня: "Пани, пани! Напойте мне молдаванеску!" Пропела я какую-то мелодию, и он спокойно умер. А рядом другой раненый пришел в сознание, услышал, что я по-русски пою, и попросил письмо маме написать. Взяла листочек бумаги, и он диктует: "Здравствуй, мама! Я чувствую себя хорошо!" Какое там хорошо - черепной, одной ногой на том свете! Сложила я листок треугольником (конверты тогда не требовались), написала московский адрес, который на всю жизнь запомнила. Звали того паренька Виктор Кура. Узнала я, что он студент-историк. Он все говорил: "Аня! Я должен продолжить учебу!", мечтал после войны в Ленинград приехать, по городу походить, а меня в гиды приглашал. Выжил все-таки! Он нашел меня в дни Декады карельской культуры в Москве в 1980 году, куда я с хором ветеранов ездила. Мы до сих пор переписываемся с ним!
    Чем только не приходилось заниматься на войне! Часто пели перед ранеными. Очень благодарные слушатели! Господи! Все загипсованы и перевязаны, а все равно улыбка на лице! Молодые были, всем жить хотелось. Песня для русского человека - большое дело в трудную минуту! Во время войны и самодеятельность была, и любовь. В нашем госпитале лежал командир батареи катюш Лобышев. Ранение тяжелое, с потерей речи (легкораненых в госпитале и не было). Ко мне на перевязки ходили втроем - Миша-цыган, политработник Михаил Иванович и Дмитрий Константинович Лобышев. Все трое не хотели отстать от своей части, настояли на выписке, уехали. А через какое-то время санитар приносит мне письмо от Лобышева. Начали переписываться.
    Польшу освобождали войска 1-го Украинского фронта под командованием маршала Конева. Полевой госпиталь шел за 59-й армией. Войска несли такие большие потери, что нас из госпиталя откомандировывали на поле боя подбирать раненых. Во время одной такой "командировки" я была ранена и контужена. Получила сотрясение мозга и ранение в ноги. Лечилась в своем госпитале в городе Опель, но лежать долго не могла - армия стремительно шла вперед, не хотела конец войны на госпитальной койке встретить. (Последствия той контузии ощущаю до сих пор. В 1948 году из военного архива пришла справка о ранении, и мне дали вторую группу инвалидности.)
    Как все ликовали в День Победы! В Берлине парада не было, только марш колонн союзников разных стран. Мне посчастливилось пройти в объединенной интернациональной колонне медиков. На площади у рейхстага гордо шли наши катюши. Я все всматривалась - а вдруг там Лобышев? Даже показалось, что увидела его. Он действительно участвовал в марше и, как потом выяснилось, тоже меня высматривал.
    В майские дни 45-го стояли под Берлином, в городке Глевен. Жили в доме богатого немца, где были часы с боем до самого потолка. Спали на пуховых перинах, шкафы были забиты диковинным постельным бельем и разной одеждой. Соскучились мы по мирной жизни, по гражданским платьям. Однажды открыли шкафы, достали платья да кофточки и принарядились. Недалеко от дома немецкое кладбище было - красивое, все в цветущих растениях, пошли мы туда, нарвали цветов и сфотографировались.
    Война окончилась. 25 октября вышел указ о демобилизации шахтеров и медиков, возвращались на Родину мы с шахтерами в одном эшелоне. Я поехала в Ленинград к родителям, но оказалось, что никого уже нет: мама умерла в блокаду, папа погиб в Чехословакии. Дома нашего тоже нет - его на дрова растащили (Охта до войны вся деревянная была), только тополь под моим окном жив остался. Приютил двоюродный брат Сергей. Пошла работать в свой физиокабинет завода N 77. Там меня и нашел Лобышев - после демобилизации по ранению он работал в Петрозаводске заместителем председателя Осоавиахима (кстати, его начальником был Иван Иванович Рождественский, отец поэта Роберта Рождественского) и использовал любую возможность, чтобы в Ленинград ко мне приехать. Долго уговаривал с ним уехать, говорил: ни у тебя, ни у меня здесь никого нет, а у меня мама в Петрозаводске. И я решилась. Помню, главврач санчасти при заводе Давид Самойлович Лифшиц удивился: все в Ленинград рвутся, а ты - из Ленинграда. 26 декабря 1948 года мы поженились. Так я стала петрозаводчанкой. Как раз Василий Андреевич Баранов подбирал кадры для Республиканской больницы, меня тоже взяли, там я проработала медсестрой в общей сложности 50 лет. Все годы вела общественную работу - то в месткоме, то в партбюро. В Республиканской больнице была крепкая партийная организация, одно время я была секретарем партбюро.
    В 70-е годы при Доме офицеров был большой духовой оркестр, руководил которым Лев Аронович Клаз. Совет ветеранов при Доме офицеров возглавлял председатель ДОСААФ Евсеев, который и предложил подготовить к 30-летию Победы выступление хора ветеранов Великой Отечественной войны. Нашим руководителем стал Лев Клаз - настоящий профессионал! 12 марта 1975 года на первую репетицию пришло совсем мало - человек 16, но к юбилею Победы у нас уже был репертуар. Выступали в своих нарядах. На первый концерт, 4 мая, пришел Иван Ильич Сенькин, первый секретарь обкома. Послушал, попросил дважды исполнить песню о боях в Заполярье "В белых просторах.". Расчувствовался, пришел после концерта за кулисы, спросил, не нужно ли чего, и сам решил: ветеранов надо одеть! В военном ателье на проспекте Ленина шили нам первую форму - черное платье с большим белым воротником. Платья потом еще дважды менялись, но главное в другом: наш хор все 30 лет имеет свое лицо. Мы объездили все деревни и поселки Карелии, выступали в Москве и Ленинграде, в Мурманске и Кандалакше. В 1979 году по профсоюзным путевкам совершили большую поездку по Волге на теплоходе "Циолковский". Выступали во всех городах - от Череповца до Волгограда - и на "зеленых" стоянках, и везде принимали нас очень хорошо! Из первого состава, кроме меня, до сих пор поют и здравствуют Надежда Николаевна Оськина, Ирина Ивановна Касьянова, Николай Александрович Куркин, Дмитрий Федорович Марецкий, Владимир Александрович Георгиевский. Недавно Глава Республики Карелия С.Л.Катанандов подписал указ о награждении правительственными наградами. В списке награжденных Почетной грамотой РК - два участника нашего хора: Валентин Степанович Качанов и я. Накануне 30-летия хора это очень приятно.
    Могу о себе с уверенностью сказать: я счастливый человек! Страшную блокаду пережила, живой с войны вернулась, всю жизнь работала с радостью, дочь вырастила, внуки уже большие и красивые, друзей-подруг много. Когда сверстницы начинают жаловаться, я говорю им: "Посмотрите в паспорт-то!" А сама в свой паспорт не смотрю и так знаю, что уже немолодая. Но жизни радоваться не устала!

Подготовила Вера ХЕВСУРИШВИЛИ



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Это последняя статья номера Это последняя статья номера
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003