Страницы истории
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Земная командировка Николая Милова

<Выезд в озеро откладывается>
    Колыбель моя - Самолва. Слова из лексикона журналиста-ветерана Николая Милова. Надо понимать, из арсенала последних аргументов.
    Верно, Самолва - историческое селение на восточном побережье Чудского озера, где оно через Теплое озеро соединяется с Псковским. Знаменитое Ледовое побоище, прошедшее в апреле 1242 года близ Самолвы, принесло победу рати русского князя-полководца Александра Невского в баталии с псами-рыцарями Тевтонского ордена.
    Николай из семьи потомственных рыбаков-промысловиков. По легенде у Миловых глубокие родовые корни, чуть ли не со времен Ярослава Мудрого. В Самолве его особо почитали, да и по сей день подобные чувства к благоверному князю А. Невскому не выветрились. А еще обожествляют подлинных мастеров добычи рыбы, на их труде всегда строился и крепился достаток в семьях. Стержень уклада жизни чудских рыбарей - с кем в лодке от пристани отчалил, с тем с озера вернись и ступи на берег. При крещении коллегу нарекли в честь Николы-угодника, небесного покровителя мореходов и рыбаков.
    Николай, словно на духу, готов признаться и на склоне жизни: в журналистике оказался случайно, о репортерской службе как-то не задумывался и не мечтал. И все же человек предполагает, а Бог располагает, с этим не поспоришь. Любимый его Оноре де Бальзак был уверен: для человека горными высями определен не только его характер, но и рассчитано количество бед, которые выпадут конкретно каждой без исключения персоне.
    Как-то в письме коллега упомянул о мини-мемуарах, созданных им для газеты <ТАССовец> в преддверии 100-летнего юбилея агентства, в котором довелось служить четверть века. Автору-старожилу повезло с публикацией первой части мемуаров в январе 2003 года, а вот со второй частью под условным названием <Выручая красавицу, угодил в репортеры> случилась довольно странная история - странички рукописи в редакции потерялись безвозвратно. Пробовал восстановить текст, но как это сделать, если на дворе другое время, а в жизни иные ритмы? Прежний стиль на бумагу вернуть не удалось.
    Коллега, как и я, из детей войны. Самолва начала лета 1941 года - это не только центр рыболовецкой артели <Волна>, но и штаб погранзаставы, сторожившей покой жителей Эстонии. 22 июня пограничники передали местным обитателям страшную весть о нападении гитлеровцев на СССР. Юный Николай, ввалившись с улицы в горницу, нашел бабушку и маму, двух малых сестренок в слезах. Отец Петр Милов тоже не мог скрыть своей печали. Накануне он и мать обещали взять сына с собой в озеро и показать настоящее таинство - как выбирают рыбу из ставных неводов, а что теперь? Все рухнуло? Отец утешил мальчишку: <Наш уговор остается в силе. Только выезд в озеро откладывается. До лучших времен>.
    Всего несколько строк из рукописи Н. Милова: <В 41-м отцу было 29 лет. Из Самолвы он уехал на конной подводе по мобилизации военкомата. Свой жизненный круг солдат Петр Милов завершил вдали от родной сторонки. Его прах покоится на кладбище в горняцком городе Кривом Роге, который ныне - уже чужбина>.
    Если поворошить личный архив
    Мы не только земляки, выходцы из псковских краев, но и коллеги по газетному цеху. В последние годы, естественно, переписываемся. В свое время по долгу службы Николай с семьей отбыл с берегов Онежского озера на Волгу, в Ульяновск, но и по прошествии лет коллега готов к откровениям, в его посланиях в Петрозаводск исполненные доверия строки о судьбах страны, о встреченных в пути людях. В основе этих заметок - наблюдения, мысли, оценки, которыми он поделился со мной, перебирая богатый личный архив.
    Из письма Н. Милова в Петрозаводск, март 2007 года: <Измучился и извелся я, вороша свой архив. Всякая бумажка оказалась живой искоркой от костра, в который, как сухие щепки, были подброшены моя жизнь, мои ощущения, мое восприятие мира. Поэтому остановиться на чем-то одном не мог - все дорого и памятно. Возможно, тебе, находящемуся как бы на параллельных тропах, удастся все скомпоновать в единое целое, отсеяв второстепенное. Прошу лишь об одном - не делить мою биографию на очевидные периоды - псковский, карельский, ульяновский. Всюду я оставался одним и тем же и репортером, и человеком. Впитывал добрые посылы от окружавших меня людей>.
    А что коллега вынес из личного опыта? Впереди рассказ о 55 годах неутомимой пахоты на ниве своей беспокойной профессии. Главное, считает он, понять: много написать и много сообщить - далеко не одно и то же.
    Как проекты обретали крылья
    В начале 1960-х бок о бок мы работали в областной молодежной газете в Пскове, занимали один кабинет на троих - Н. Милов, В. Черкасов и я. Грех не вспомнить, газета участвовала в крупных хозяйственных проектах. Так в кругу сельских комсомольцев родилась инициатива, тут же поддержанная и в стенах редакции. Направление действия - развитие молочного животноводства, для чего власти хотели максимально сохранить к осени и зиме поголовье племенных телочек, чтобы в дальнейшем резко умножить колхозные и совхозные стада. Ради этого в летние дни требовалось заготовить больше сена и прочих кормов силами молодежных отрядов, бригад, а еще и поберечь телочек от отправки на мясокомбинат.
    И вот на стол редактора Л. Малякова легла статья с анализом тревожной ситуации в племенном деле, но предварительно Н. Милов успел пообщаться со специалистами. Для Виктора Черкасова и меня это означало бесконечные командировки на колхозные фермы. И нужный для региона проект, что называется, обрел крылья, работа над ним набирала обороты.
    Хотя бы вкратце упомяну и о другом подшефном для молодежи проекте - в области была объявлена сплошная электрификация деревень, поселков и даже хуторов. Под большое дело ближе к лету в вузах и техникумах создавались студенческие отряды для устройства новых ЛЭП, разумеется, под контролем соответствующих спецов. А мы, молодые газетчики, живописали не только репортерские сюжеты с полевых объектов, но и в немалом числе готовили реплики, критические заметки в связи с трудностями и помехами, возникшими перед добровольцами.
    При подготовке подобных материалов для газеты наши с Николаем творческие пути частенько пересекались. Должен признать, в оперативности среди коллег ему не было равных. Думаю, профессиональные качества сыграли не последнюю роль в том, что вскоре его пригласили собкорить для центрального агентства из Пскова, а потом и из Карелии.
    В позитиве журналистики тех лет нахожу освещение вопросов реализации крупных, союзного масштаба проектов. Для Карелии, безусловно, одним из них стало строительство нового горнообогатительного комбината и города Костомукша при нем в сотрудничестве с фирмами Финляндии. И мы с Миловым опять пересеклись в своих трудах, уже на земле <Калевалы>. Речь об освоении месторождения железной руды, переработке ее в ценные для металлургии окатыши.
    Особая школа - подготовка публикаций, в том числе критических, со строительства в Кондопоге 8-й бумагоделательной машины, возведенной в фантастически короткие сроки.
    Коллеги, порой не без умысла, спрашивают: почему ныне наши перья не востребованы в полной мере в новых значительных проектах, а <желтым мотивам> на страницах многих изданий открыты все двери? Один из коллег в присутствии жены и друзей на даче устроил торжественные <похороны> своего золотого пера, а сам определился на другую работу.
    Похоже, государство отреклось не только от плохого из прошлой жизни. А Николай упорно повторяет завет своих предков из Самолвы: осуждая, не отрекайся.
    Что было без МЧС
    Не без влияния чиновников и политиков, а то и с их участием с экрана телевизора нам дают понять: а что было бы, не будь в стране славного МЧС, комитетов по гражданской обороне и чрезвычайным ситуациям в регионах? Как пить дать, пропали бы люди, брошенные на произвол судьбы.
    Через подобную ситуацию не раз прошла Карелия в прошлом. Пожалуй, больше всех Н. Милову запомнились богатые на природные катаклизмы 70-е годы минувшего века. Как собкор союзного агентства, он отвечал за оперативное информирование о событиях, происшествиях на этой территории. А тут вдруг заполыхали леса на севере Карелии чуть ли не от края до края. Огонь уже подбирался к одетым в дерево шлюзам Беломорско-Балтийского канала, грозил перекинуться и через госграницу в пределы Финляндии, в опасности оказались многие населенные пункты.
    Тревожное сообщение от Н. Милова о карельском ЧП на беду вышло в спецвестнике ТАСС и замыкало сводку иностранных новостей. Уже в 2003 году коллега на страницах <Ульяновской правды> вспомнил: <Аппаратные клерки усмотрели в этом злой мой умысел, по которому, дескать, Карельская АССР выставлена на посмешище как некий задворок зарубежья. <Пакуйте чемоданы и катитесь на все четыре стороны>, - в сердцах негодовал по телефону Иван Ильич, отказавшись выслушать объяснения репортера.
    Над собкором ни с того, ни с сего нависла угроза изгнания из профессии, на душе кошки скребли, для знакомых он даже цитировал строки из пушкинской <Полтавы>: <Кому бежать, заря покажет>. Что касаемо дела: скоро очаги пожаров удалось закольцевать и укротить огонь. А тут и лидер республики И. Сенькин через помощника пригласил опального собкора на новую беседу, извинился за свои прежние крутые слова в его адрес и, что тоже удивительно, поблагодарил за оперативное и добросовестное оповещение о ЧП. И открыл главное, пока еще неведомое для широких масс читателей да и самого автора скандальной новости тоже: <Спасти ситуацию и выиграть время в борьбе с огнем республике помогли подразделения десантников, передислоцированные министром обороны маршалом Гречко из Заполярья, где проходили крупные войсковые учения. В телефонном разговоре со мной Андрей Антонович специально уточнил, что сообщение ТАСС о пожарах подтолкнуло его пойти на неординарный шаг - временно прервать учения>.
    О чем помнят берега Лососинки
    Сегодня, спустя 30 лет, повествуя о том эпизоде боевой журналистики, Н. Милов вправе отметить: <К счастью, Иван Ильич Сенькин на поверку оказался человеком что надо - отходчивым, по-житейски мудрым и, главное, не смог позволить себе ломать через колено человеческие судьбы. Никакой расправы над корреспондентом со стороны власти не последовало>.
    А ангелом-хранителем, по сути, для него стал не кто иной, как дважды Герой Советского Союза А. Гречко. И в дальнейшем, в день тризны по прославленному маршалу, Н. Милов с коллегой А. Петровым посчитали нужным встретиться в тенистом сквере на берегу Лососинки и, не чокаясь, в скорбном молчании опустошить наполненные чем надо граненые стаканы. Военачальника помянули по-русски.
    Чем завершить сегодняшние мои заметки? Лучше всего будет сделать это, думаю, словами самого Николая Петровича Милова из его же публикации <Новости как судьба>: <Начинаю подозревать, что я счастливый человек: доверившись судьбе, свободно и окрыленно шел в объятия неизвестности, заранее не взвешивая и не прикидывая, какую конкретно личную выгоду сулит каждый новый шаг в нарождающееся завтра>.
    Таково его понимание меры полноты ответственности перед временем, в котором пребывал. Оказывается, таким причудливым образом коллега <старается раздвинуть как бы сроки земной командировки>.

Виктор ТИМОФЕЕВ



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003