ВОЕННЫЙ ВЕСТНИК
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Осень зовет служить

Подведению итогов весенней кампании и задачам осенней были посвящены очередные учебно-методические сборы руководителей и членов призывных комиссий республики, проходившие на призывном пункте РВК 18 - 19 октября.
    Как отметил в своем докладе военком республики Игорь Коснов, с весенним <нарядом> военкоматы в целом справились успешно. К концу июня 75% призывников направлены в Вооруженные Силы, 25% - в части МВД, МЧС и др. В погранвойска, как и в части, размещенные в Чеченской Республике, наши юноши не призываются, так как все они уже укомплектованы военнослужащими по контракту. 40% отправились служить на территории Ленинградского военного округа, остальные - в Московский, Приволжско-Уральский, Северо-Кавказский округа. Около 30% успели получить до службы ту или иную военно-учетную специальность.
    В целях исключения негативных проявлений не призываются лица со снятой и погашенной судимостью, таких весной насчитывалось 190 человек, а этой осенью уже 240. Не берут наблюдавшихся в психонаркодиспансерах и с образованием ниже общего среднего - армии нужны физически и духовно здоровые, образованные молодые люди. Там нынче очень востребованы призывники с вузовским дипломом - сокращение срока службы повышает требования. Однако с таким контингентом традиционные проблемы: из тысячи призванных их набралось весной едва более семи десятков, в том числе 55 человек по Петрозаводску. Между тем в этой категории всего числится по республике более 700 человек, что приближается к цифре в 800 человек осеннего <наряда>. <Чуть ли не половину мы могли бы укомплектовать людьми с высшим образованием. Отмечаю в связи с этим нашу неудовлетворительную работу:> По словам военкома, люди устраиваются на работу в организации, которые не подают данных о призывниках в военкоматы, а административных наказаний не предпринимается.
    Участковые и прокуратура, по мнению военкома, относятся к проблеме просто несерьезно. Из 27 случаев на уклонистов возбуждено всего одно уголовное дело, по семи делам отказ. Порой просто шаблонный. Из кондопожской прокуратуры пришло вообще любопытное сообщение: <В возбуждении уголовного дела в отношении гр-на Исаева отказать, так как выяснить местопребывание и причастность гр-на Попова не представляется возможным>. Другой курьез вышел в петрозаводской железнодорожной больнице. Транспортной прокуратурой было возбуждено уголовное дело на врача, который вынес уклонисту фальшивый диагноз <язва>, положил на лечение, подменил анализы и: провел ему липовую же операцию, мастерски вскрыв и зашив одну кожную ткань. Дело прекращено за его <деятельным раскаянием>.
    Говоря о выполнении районами заданий по призыву, полковник И. Коснов отметил в лучшую сторону Сегежский (129,2% выполнения), Муезерский (122,2%) районы и Костомукшу (117,3%). Перевыполнили план также Лоухский, Медвежьегорский, Олонецкий, Суоярвский, Прионежский и Пряжинский районы, выполнили на 100% Петрозаводск и Сортавала. Немного не справились с планом районы Кондопожский, Беломорский, Пудожский, Кемский, и просто провален призыв в Калевале - 64,7% плана!
    А не призванная в армию молодежь, как правило, в районах не трудоустраивается, нередко совершает правонарушения.
    Что же касается состояния здоровья призывного контингента, то медицинские комиссии выявили в весенний призыв такую не слишком радостную статистику: лидирует Калевальский район (86,8%), далее Беломорский (75,7%) и Суоярвский (74%). У прочих едва за 60%, а в Костомукше молодежь, похоже, серьезно больна - 50,3% годности! По республике 66,8%...
    Коснулся военком и пресловутой альтернативной воинской службы. Напомнил собравшимся, что заявления на весну должны быть поданы в военкоматы еще до 1 октября сего года. Заметил, что желающих работать на <альтернативе> два года, в то время как служить в армии нужно теперь год-полтора, стало куда меньше, Игорь Коснов призвал <не превращать АГС в одну из отсрочек, а немедленно отправлять таких призывников к месту их службы>.
    Как положительный сдвиг отметил военком действующие в республике 9 пунктов допризывной подготовки молодежи (в Петрозаводске - 2, в Питкяранте - 3, а также в Кондопоге, Суоярви, Муезерском и Медвежьегорске), а также образованный в столице республики Карельский кадетский корпус, оборудованные специальные классы в школах и ПТУ.
    - Переход на новые сроки службы ставит перед Вооруженными Силами новые задачи и проблемы, - констатировал Игорь Коснов. - Однако ошибаются те, кто полагает, что армии по призыву скоро не будет. Напротив, служить придется большинству граждан, а с января 2008 года количество отсрочек будет сильно сокращено. Он призвал членов комиссий обеспечить прибытие своих <контингентов> одетыми по сезону, нормально подстриженными и, главное, трезвыми: <Наши врачи на призывном пункте уже просто устали бороться с пьяными!>
    Карельские егеря - погибшие без боя
    Карельские егеря? Это кто и когда? Не в войну ли 1812 года? Нет. Они были практически нашими современниками. Их дети и внуки ходят с нами по одним улицам и живут в соседних домах. Писать о них стали лишь с перестроечным открытием архивов... И выяснилось: наша республика имела свою национальную воинскую часть!
    Своим рождением Карельский егерский батальон и развернутая позднее на его базе Карельская егерская бригада РККА были обязаны прежде всего событиям и людям Гражданской войны, где сражались части интернационалистов - <красных финнов>. Именно они стали инициаторами образования и составили командные кадры национальных карело-финских частей Красной Армии. Формирование их проходило в общем русле военного строительства в СССР, где к воинской службе стали привлекать все национальности. В 1923 году ЦК РКП(б) совместно с представителями республик разработал мероприятия по формированию национальных воинских частей и военных училищ. В конце 1924 года Реввоенсовет СССР утвердил 5-летний план дальнейшего создания национальных формирований, призванных стать не только школой подготовленных и преданных Советской власти бойцов и командиров, но и базой воспитания кадров совпартработников в национальных республиках. Нельзя здесь также упускать из виду и честолюбивые стремления их руководителей иметь свою, так сказать, <национальную гвардию>.
    Что же касается Советской Карелии, то она два десятилетия рассматривалась руководством СССР, Коминтерна и финскими коммунистами в эмиграции, составлявшими руководящие кадры автономии, как потенциальный плацдарм для продвижения <мировой революции> в Финляндию. Здесь национальной части отводилась особая роль - та, которую так и не удалось сыграть наспех собранной в 1939 году Финской народной армии. Национальная часть стала проявлением своеобразной местной политики <финнизации>, проводимой эмигрантами во главе с Э. Гюллингом, получившими от Ленина карт-бланш на строительство в Карелии образцовой советской республики.
    Имела воинская часть и другого <родителя> - Ленинград-
    ский военный округ, где подготовке именно финских командных кадров уделялось большое внимание. Из знаменитой Интернациональной военной школы вышли сотни прекрасно подготовленных командиров-финнов, героев Гражданской и похода на подавление так называемой карельской авантюры в отряде финских курсантов во главе с Тойво Антикайненом, в будущем - одним из вождей компартии Финляндии. Недаром в песне курсантов горделиво утверждалось: <В Красной Армии есть латышские стрелки, донские казаки и мы!>. Из Интернациональной школы, финских частей РККА и овеянного славой отряда Антикайнена впоследствии вышло и большинство командиров Карельского егерского батальона и Карельской егерской бригады. В 1926 году Интер-
    военшкола была объединена с Ленинградским пехотным училищем имени Склянского, но подготовка командиров, для которых финский язык был родным, продолжалась и впоследствии, причем в округе действовали финские отделения не только пехотной, но и кавалерийской и даже бронетанковой школ.
    Итак, по инициативе Правительства КАССР 15 октября 1925 года в Петрозаводске был сформирован отдельный Карельский егерский батальон (КЕБ) из трех стрелковых и пулеметной рот, горно-вьючной батареи 76-мм горных пушек образца 1904 года, химического, хозяйственного, саперно-маскировочного взводов и взвода конной разведки. Батальон являлся территориальным, как и большинство тогдашних соединений РККА. <Терармейцы> должны были проходить 5-летнюю воинскую службу через 8 - 12-месячные сборы в частях по месту жительства, а по мобилизации части комплектовались до численности военного времени. Рядовой состав поступил по осеннему призыву из карельских деревень, комсостав был исключительно финским, из Интервоеншколы. Первая рота была смешанная, вторая - русская, третья - карельская, пулеметная рота и взводы обеспечения - смешанные. Командиром был назначен герой Гражданской войны в Карелии Эйольф Игнеус-Матсон, комиссаром - А. Мантере, начальником штаба - Урхо Антикайнен, родной брат Тойво Антикайнена и участник знаменитого похода, ставший в 1927 году комиссаром батальона.
    Разместилась часть в сохранившемся до наших дней хорошо известном петрозаводчанам комплексе <военных> зданий бывшей духовной семинарии на улице Гоголя... Для размещения штаба, казарм, лазарета, клуба, батальонной школы и семей военнослужащих (прибыло около 70 человек комполитсостава) городу пришлось сильно потесниться, уплотнив весьма небогатый жилфонд. К октябрьским праздникам батальону было торжественно вручено почетное знамя КарЦИК. Несомненно, даже в нетрадиционном для РККА названии батальона было противопоставление <красных> егерей <белым>. И в то же время особый колорит...
    Решающую роль в становлении этой уникальной части сыграл ее командир - личность в свою очередь незаурядная даже для того времени. 27-летний Эйольф Игнеус-Матсон, активный участник финской революции и Гражданской войны в Карелии, уроженец Аландских островов, был сыном крупного шведского банкира, недоучившимся студентом Высшей технической школы в Гельсингфорсе. Френч героя украшал орден Красного Знамени. В период учебы в военной академии в Москве молодой швед работал секретарем-переводчиком на конгрессе Коминтерна, лично был принят Лениным, выполнив его особое поручение - сопроводить в поездке по Средней Азии жену писателя Джона Рида художницу Луизу Брайант.
    Комбат сразу же взял курс на боевую подготовку своих егерей на основе полевых уставов: финской армии, а не общепринятых уставов РККА. Даже введенное им воинское приветствие и команда <Смирно!> отличались от установленных в Красной Армии, что приводило в состояние шока проверяющих из округа. Вместо армейского физкультурного общества Матсон организовал спортивный союз <Медведь> (<Карху>) и даже предложил: заменить красные звезды на фуражках и буденновках на эмблему белого медведя! В библиотеке воинской части книги были исключительно на финском.
    Неизбежным следствием этой <крамолы> стало решение Реввоенсовета ЛВО о переводе Матсона в 1928 году. Однако когда встал вопрос о развертывании батальона в бригаду, опальный вернулся обратно благодаря ходатайству старого друга Гюллинга перед командующим ЛВО Тухачевским, убедившего его, ссылаясь на <специфику местных условий>, что лучшего командира не найти.
    Инициатива о преобразовании национального батальона в бригаду, естественно, опять же исходила от автономной республики. Постановление об этом принималось на бюро и пленумах Карельского обкома трижды: в июле 1929-го, марте и ноябре 1930 года, разумеется, будучи предварительно согласованным в Москве. Обком обращал внимание прежде всего на военную необходимость: <:при незначительности вооруженных сил на территории Карелии: может быть создано затруднительное положение при отражении возможной финской военной авантюры на границе:>. Интересно, что в постановлении также указывалось: <усугубляет положение Карелии в деле обороны> и наличие на ее территории большого количества заключенных.
    Время было воистину интересное: можно ли себе представить формирование воинской части в современной Российской Армии, проведенное по ходатайству субъекта Федерации к командованию округом? Развертывание бригады Матсон начал в октябре 1931 года и завершил 25 декабря того же года. Комсостав поступал со всех частей Красной Армии, где только смогли отыскать карел и финнов, некомплект покрывался русскими, рядовой состав - по осеннему призыву. Часть вошла в подчинение округу и впоследствии была переименована во
    2-ю отдельную Карельскую егерскую бригаду (ОКЕБр).
    Бригада также была территориальной и включала штаб, политотдел, два отдельных стрелковых батальона - Петрозаводский (впоследствии кадровый) и Олонецкий, Карельский артиллерийский дивизион 76-мм горных пушек, роту связи, саперную роту (причем все они также имели официальные наименования <отдельные>), подразделения обеспечения и обслуживания. В военное время формировались еще два стрелковых батальона - отдельный Заонежский в Медвежьей Горе и Вепсский в Шелтозере. По планам ЛВО в числе дивизий <второй волны> в Карельском терокруге должна была формироваться и вторая национальная бригада. Кроме прикрытия петрозаводского направления, предусматривалась и переброска ОКЕБр в Мурманск <для отражения возможных английских десантов>.
    Командиром Олонецкого батальона был назначен А. Хильден, его помощниками - К. Ахонен, И. Пеннонен, Мяття, начальником штаба - А. Трифонов, его помощниками - Вихолайнен и Э. Эло, командирами стрелковых рот - Т. Пеуданен, Я. Седерлунд, пулеметной роты - С. Лейнио, командиром горной батареи - А. Риор. Батальон дислоцировался в военном городке в районе деревни Судалица, а летний полевой лагерь имел у деревни Новинка.
    В 1932 - 1935 годах политотделом бригады выпускалась газета <В атаку!>, где материалы дублировались на русском и финском языках. Имелись в батальонах клубы и школы с довольно сильным преподавательским составом. Так, руководителем клуба и старшим преподавателем батальонной школы КЕБ в 1927 - 1929 годах был основатель национального Фин-ского театра Рагнар Нюстрем. Из перспективных бойцов готовились кадры председателей сельсоветов и партийных активистов, работники кооперации, специалисты для предприятий республики и приграничных красноармейских колхозов (один из них так и назывался - <Егерь>). Гюллинг, лично курировавший национальные части, не раз обращал внимание районных властей на внимательное отношение к вышедшим в бессрочный отпуск егерям.
    Национальные батальон и бригада в действительности являлись многонациональными при <официальном> русском и <государственном> финском, и поэтому многие штабные документы составлялись на двух языках. Это создавало неизбежные служебные проблемы и трения в межнациональных отношениях. К тому же на настроениях егерей не могло не сказаться недовольство коренного населения политикой <финнизации>, ложившееся на старые великодержавные <дрожжи>. Вот что доносило в докладной записке от 29 марта 1929 года руководство ГПУ КАССР в ОГПУ ЛВО о настроениях в Карельском егерском батальоне: <:Национальная неприязнь между русскими егерями и егерями-карелами выражается в том, что русские называют карел <турками>: антагонизм проскальзывает на каждом шагу. Например, когда бывают спектакли в батальонном клубе, то стоящие контролерами русские егеря не пропускают без билетов егерей-карел, в свою очередь и карелы... Если карел спрашивает у русского книжку или что-то другое, получает в ответ: <Я тебе не дам, ты карел>. Этим же платят и карелы русским:
    Во время одного из спектаклей в батальонном клубе туда пришел в пьяном виде бывший красноармеец батальона Кругляков (русский), которого стоявшие контролеры, егеря-карелы, не пустили и намеревались направить к дежурному по батальону. Стараясь вырваться от красноармейцев, Кругляков кричал: <Вторая рота (русская), помоги, карелы бьют!> На эти крики прибежал один из русских красноармейцев, пытавшийся защитить Круглякова, но был вместе с последним арестован прибывшим дежурным по батальону.
    Но более заметно национальные отношения обостряются в первой роте этого батальона, в составе которого находятся карелы, вепсы и русские... Большинство отделенных командиров этой роты русского языка не знают, и поэтому значительная часть красноармейцев их почти не понимает: вепсы: заявляют, что они желают обучаться на русском языке. Русские просят перевести их в русскую роту, а карелы - в карельскую. Сами же отделенные командиры (в большинстве карелы) говорят, что хотели бы заниматься с карелами. Вследствие этого не только среди красноармейцев, но и среди младшего командного состава наблюдается недовольство.
    :Большинство докладов в клубе делается на русском языке, на просьбы карел-егерей перевести доклад они получают ответ, что <некогда, не стоит>. Как результат такой <национальной политики>, красноармейцы-карелы за последнее время совершенно перестали посещать не только комсомольские, но и общие собрания:>.
    Один из учителей батальона записал в конспекте занятия следующие <крамольные> тезисы: <Кто не хочет учиться финскому языку, того надо гнать. Лозунг <Карелия - карелам> нужно бы ввести до конца на 100%...>.
    В донесении замначполит-отдела Койву и завучотдела Пуккола в обком от 14 июня 1932 года констатировалось, что <:основная масса красноармейцев и начсостава вопросы международного и внутреннего положения понимает правильно> (приводятся одобрительные высказывания о колхозах, выражения уверенности в победе над мировым империализмом, отмечено, что все подписались на заем пятилетки). Однако отмечены и <неправильные> и <вредные для масс> мнения, такие как: <почему в капстранах кризис, раз товаров много, ведь у нас кризис еще хуже - товаров нет>, <наши газеты только агитируют, а на деле все иначе>, <неужели весь народ должен на пятилетку взаймы давать:>. Политотдельцы глубокомысленно заключают: <Налицо отражение обострения классовой борьбы в международном масштабе и внутри СССР, особенно в деревне:>. Нелишне отметить и такой факт: с наступлением в республике продовольственного кризиса к командованию поступали обращения <терармейцев> о досрочной демобилизации, с тем чтобы как-то кормить семейства.
    Борцы за классовую идею и сами понемногу становились жертвами <обострения классовой борьбы>. Весной 1930 года ОГПУ арестовал группу бойцов и командиров батальона. Эстафета <охоты на ведьм> продолжилась и в бригаде, и поэтому становление ее поначалу шло трудно. Два стрелковых смотра в 1932 году дали оценку <неуд>, только на третьей окружной проверке бригада получила <уд>. Но уже в сентябре 1933 года егеря отстрелялись на отлично.
    В сентябре 1932 года прошли маневры на межозерном направлении, в июне 1933 года - краткосрочный сбор приписного состава Олонецкого батальона в присутствии особой комиссии штаба округа, в августе 1933 года - смотр тактической подготовки штаба корпуса высших учебных заведений ЛВО. В марте 1934 года прошли зимние маневры в районе Пряжи, где <красные> из Петрозаводского гарнизона одержали победу над <синими> олончанами. (Сохранилось фото учений, где горное орудие поставлено: на лыжи!) Тогда же в бригаде прошли стрелковые соревнования с зачислением победителей в <ударный батальон имени XVII партсъезда> для участия в первомайском параде в Ленинграде... Особо отличалась бригада по лыжной подготовке - немного насчитывалось в Красной Армии бойцов, способных проходить 60 километров в день по снежной целине!
    В январе 1934 года Эйолфа Матсона сменил в должности другой герой Гражданской - бывший начальник Ленинградской пехотной школы трижды <краснознаменец> латыш Николай Иосифович Кальван, участник обороны Петрозаводска в 1919 году, ставший единоначальным командиром и комиссаром бригады. В октябре опять же по инициативе обкома бригаду собрались было развертывать в национальную горнострелковую дивизию. Однако формирование ее так и не состоялось.
    Бригада одной из первых вступила в трагедию РККА 30-х годов. На карельских егерей одна за другой накатываются волны репрессивных кампаний. По делам <контрреволюционной повстанческой организации> и <заговора финского генштаба> только в одном Олонецком батальоне в 1932 - 1934 годах был взят почти весь комсостав с комбатом А. Хильденом, его заместителем Я. Седерлундом и начальником АХО А. Линнола, командиры В. Мантере, М. Вуори, О. Корпимая, Э. Ниэми, Т. Ранта, Б. Сова, Х. Сало, А. Тимонен, Малинен, Иевлев, Пабоев, Пеннанен, Уотинен и многие другие. Из 40 арестованных по этому делу были расстреляны до 20 человек. Репрессиям подверглись и многие рядовые красноармейцы, как сыновья раскулаченных и арестованных, так и т. н. каравантюристы, все участие которых в <карельской авантюре> ограничивалось бегством с семьей в Финляндию в детском возрасте. Из гордости республики и красы петрозаводских праздничных парадов бригада превратилась в <гнездо шпионов, националистов и заговорщиков>. Быть финном, даже <красным>, становилось опасно для жизни. Да и карелом тоже:
    В феврале 1935 года бойцы бригады под командой Аксели Анттила повторили славный путь лыжного похода курсантов Антикайнена, причем в нем приняли участие и 11 его ветеранов. Об этом был отправлен пафосный рапорт наркому Ворошилову. Но нельзя было дважды войти в одну и ту же реку:
    В январе 35-го бригаду из егерской переименовали в стрелковую, а в марте того же года было принято явно политическое решение о ее расформировании к декабрю. В ноябре 1935-го <красные финны> были отстранены от руководства КАССР, Гюллинга и Ровио сняли с постов и разоблачили как <буржуазных националистов>, позже они были арестованы и расстреляны. А их былую <гвардию> ежовские опричники искали и хватали по всей стране. Матсон был арестован 28 мая 1936 года в Москве, где он возглавлял кафедру в академии имени Фрунзе. В Ленинграде - Э. Бекк, Ф. Гренлунд, бывший начполитотдела К. Койву, в Уфе - Г. Киуру, в Кировской области - бывший командир артдивизиона Э. Кярня. В Карелии были осуждены бывшие <олончане> - комбат Сарниэми, начштаба Егоров, комроты Т. Лесонен, командир пулеметной роты С. Лейнио, командир пулеметного взвода Л. Мастинен, завгар Т. Кухмола, командиры
    И. Туртия и М. Туйску. Известные списки репрессированных далеко не полны, легче перечислить тех, кто уцелел. В 1938 году расстрелян комкор Николай Кальван. Умерли в 1939 году в заключении бывший парторг бригады В. Пейпо-Гурьев и режиссер и драматург Рагнар Нюстрем.
    По злой иронии судьбы в 1938 году в Карелии о походе отряда Антикайнена сняли художественный фильм <За Советскую Родину>. Вот только посмотреть и оценить картину смогли далеко не все ее реальные прототипы. Главный герой, как известно, тянул срок в финской тюрьме. Ему повезло: А вот из 257 командиров Карельской егерской бригады и курсантов финского отделения Ленинградской пехотной школы было репрессировано 225 человек, из них более 90 процентов было расстреляно или погибло в лагерях. В КАССР только за эти два черных года - 1937-й и 1938-й - было репрессировано 2746 карел и 1948 финнов, так что жертвы и среди бывшего переменного состава бригады были огромными. В 1938 году полностью прекратили призыв в РККА карел и финнов.
    Руководство НКВД Карелии в 1938 году докладывало обкому: <Овладев в самом начале командными высотами в республике, националистическая организация проводила подготовку вооруженного восстания путем создания стрелковой егерской бригады, укомплектованной национальным комсоставом и политработниками, где проводилась контрреволюционная подготовка переменного состава, формирование повстанческих организаций во всех районах республики, имея в этой деятельности стык с деятельностью <правых> в Карелии:>.
    А один из руководящих палачей ОГПУ-НКВД Л. Заковский в 1937 году рисовал такую зловещую картину: <Карельская егерская бригада, с точки зрения финской разведки, должна была стать первой вооруженной силой во время войны и преградить путь Красной Армии на север, чтобы отрезать Кольский полуостров и Карелию и, создав территорию для оккупационной армии, парализовать Кировскую железную дорогу: в первые же дни мобилизации, если бы в карельской егерской бригаде продолжали оставаться провокаторы-разведчики, они натворили бы немало бед. Эта работа финской разведки проводилась по указке германского генерального штаба:>.
    Невольно задаешься вопросом: а каковы были бы действительные последствия участия карело-финской бригады (дивизии, корпуса) в советско-финляндской и Великой Отечественной войнах? История не знает сослагательного наклонения - Карельская егерская погибла без боя, расстрелянная в спину. Революция, как водится, пожрала своих верных сынов... Однако дальнейший опыт национальных карело-финских частей все же был. Это т. н. Финская народная армия 1939 - 1940 годов и 71-я стрелковая дивизия, сформированная на базе частей распущенной ФНА перед Отечественной войной, где служили и доблестно воевали многие из уцелевших <красных финнов> и карельских егерей. История этих формирований, достаточно освещенная в последние годы, - тема для отдельного разговора.
    В заключение - о судьбах некоторых бывших командиров карельских егерей. Эйольф Георгиевич Игнеус-Матсон, человек удивительной биографии, выжил на заполярной каторге. После отбытия 10-летнего срока в 1946 году Матсон вышел на поселение, работал начальником технического отдела Норильского комбината, через 5 лет смог вернуться к семье в город Краснокамск Пермской области. В 1957 году был реабилитирован, ему возвратили звание полковника и орден. Герой революции скромно работал инженером-нефтяником, возглавлял профком треста, руководил шахматным клубом. В Москве отыскал дочь от первого свободного революционного брака с молодой шведкой из Коминтерна. Приезжал в Петрозаводск. Предложение вернуться в республику отклонил, умер в Краснокамске в 1965 году. Кажется, будто бы и о нем написал Пушкин свои строки о Чаадаеве: <Он в Риме был бы Брут, в Афинах - Периклес, а здесь он офицер гусарский:>.
    Аксель Моисеевич Анттила, бывший помощник начальника штаба бригады, воевал в Испании, в ноябре 1939 года был назначен командующим т. н. Финской народной армией и по совместительству министром обороны в бутафорском <правительстве Финляндской Демократической Республики>. После тихого роспуска ФНА в марте 1940 года ее кадры пошли на формирование 71-й стрелковой дивизии, которой до июня 1941 года командовал генерал-майор Анттила. В Отечественную он воевал в ряде должностей, в том числе помощником командующего Карельским фронтом по формированию. Умер в Москве в 50-е годы.
    Тойво Викторович Томмола, бывший начхим бригады, в финскую был командиром дивизии ФНА, в Отечественную командовал 14-й стрелковой дивизией при обороне Мурманска, 289-й стрелковой на Карельском фронте и в битве под Орлом, стал генерал-майором. Самый молодой из участников похода Тойво Антикайнена ушел из жизни последним из них - в 1989 году в Иваново.
    Урхо Иванович Антикайнен в конце 30-х был уволен из рядов РККА из-за пристрастия к алкоголю (учитывая все, что сделали с <красными финнами>, причины его недуга по-человечески понятны). Дошел вниз по служебной лестнице до заведующего метеопунктом в Ухте. Однако в Отечественную в полной мере раскрылся его воинский талант. Он возглавил один из первых в Карелии партизанских отрядов, затем - диверсионно-разведывательный отряд армии. Не стал единственным среди <красных финнов> Героем Советского Союза лишь по причине все той же <болезни>. После ряда невероятных залетов командование вынуждено было отправить лихого диверсанта на синекуру в тыл. Затем он воевал где-то на центральных фронтах. Вернулся подполковник Антикайнен домой в Ухту в 1945 году и поступил на прежнюю должность завметеопунктом. Следующие 10 лет жизни продолжал безобразно пить, скончался в Ухте (ныне Калевала) в 1955 году. Там ныне проживает и бережно хранит память об отце-герое его дочь Эльза Урховна.
    Вилле Вайнио (Арттури Вяхя), младший брат писателя-пограничника И. Петрова (Тойво Вяхя), как и брат, стал ярым коммунистом. В 20-е эмигрировал в СССР, поступил на финское отделение в Ленинградскую военную школу. В 1933 - 1935 годах служил в КЕБр командиром взвода. В 1938 году репрессирован, затем реабилитирован, в финскую воевал командиром разведбата, в Отечественную - командиром батальона 126-го полка 71-й стрелковой дивизии. Этим полком до войны командовал его брат Тойво, которого он не имел права признать. Был демобилизован по ранению, работал на Урале, затем привлечен для работы в разведке. При выполнении задания в оккупированном Петрозаводске схвачен и осужден к пожизненному заключению. Освобожден в 1944 году, снова репрессирован как <изменник>, снова выжил в лагерях, снова реабилитирован. Встретился спустя 25 лет с братом-писателем, ставшим знаменитым. Работал учителем труда в поселке Ильинский Олонецкого района и преподавателем ПТУ в Петрозаводске, где и умер в 1976 году.
    Михаил Николаевич Гурьев, выпускник петрозаводской гимназии, участник Первой мировой и Гражданской войн, начальник штаба КЕБ, демобилизовался по состоянию здоровья в 1932 году. Работал руководителем военных кафедр вузов Петрозаводска, Ташкента, Ленинграда. В финскую войну был начштаба управления ПВО 8-й армии, в Отечественную - начальником оперотдела штаба 7-й армии Карельского фронта. В германском плену поручику Гурьеву довелось сидеть в одном лагере с Шарлем де Голлем и Михаилом Тухачевским. И спустя много лет, увидев президента Франции по телевизору или в кинохронике, он всякий раз замечал: <А это мой старый знакомый:>. Умер солдат четырех войн в Ленинграде в 1961 году.
    Во время работы над этим очерком с автором неожиданно связался петрозаводчанин Тагу Матвеевич Сяркки, рассказавший мне об удивительной судьбе своего отца - карельского егеря Матвея Андреевича Сяркки. Ингерманландский финн, доброволец РККА, он в 1924 - 1928-х годах был курсантом Интернациональной школы и Ленинградской артшколы, в 1928 - 1932 годах проходил службу командиром огневого взвода, помощником командира и командиром горно-вьючной батареи в Карельском егерском батальоне в Петрозаводске. Учился в артиллерийской академии в Ленинграде, был преподавателем Одесского артиллерийского училища, побывал начштаба артполка Финской народной армии. Отечественную встретил преподавателем Томского артиллерийского училища, где в 1942 году 39-летний майор был уволен по возрасту (имелся секретный приказ о чистке армии от финнов). Преподавал военное дело в Томском институте инженеров железнодорожного транспорта, а в 1944 году вернулся в город командирской юности - освобожденный Петрозаводск. Трудился в местном министерстве иностранных дел (было и такое!), преподавал в техникуме и ПГУ, в Северо-Западном педагогическом институте, всюду пользуясь большим уважением коллег и студентов. Ушел из жизни последний из карельских егерей в 1993 году в возрасте 91 года, став свидетелем и участником событий всех эпох бурного минувшего века.
    Его сын занят сбором материалов об отце и его боевых товарищах, мечтая о музейной выставке. В ней, несомненно, могли бы принять участие ныне живущие дети и внуки командиров и бойцов Карельской егерской бригады, а также карельские историки и самодеятельные исследователи темы (такие, например, как мастер профтехучилища Александр Федоров из Олонца, которому автор приносит большую благодарность за помощь в работе). Эту статью мы хотели бы считать обращением ко всем, кто мог бы помочь в деле сохранения памяти о нашей краевой национальной воинской части, рожденной революцией и погибшей в трагические годы репрессий.

Сергей ЛАПШОВ



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003