Память
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Помнить всегда

<Имена же им, ты, Господи, веси:> Наверное, несмотря на все усилия скорбный мартиролог репрессированных, невинно осужденных, убиенных, заключенных, обреченных на многолетний каторжный труд никогда не будет завершен. Никогда, наверное, современные исследователи, изучающие пласты эпохи массового государственного террора 30-х годов, не вскроют всех мест тайных расстрелов. Редкий из ныне живущих наряду с павшими на полях Великой Отечественной войны не вспомнит в родне раскулаченных и невинно осужденных на казни и лагеря. Скорбная эта память неизгладима в народе. Один из исследователей темы массовых репрессий и мест захоронений жертв террора 30-х годов - Юрий Алексеевич Дмитриев, вместе с покойным Иваном Ивановичем Чухиным ставший соавтором составленных в 1997 году и вышедших в свет в 2002 году тысячестраничных <Поминальных списков Карелии 1937 - 1938 годов>.
    - Юрий Алексеевич, давайте вспомним, как вы начинали свою работу тогда, почти 20 лет назад, в перестроечные годы?
    - Начали исследования темы репрессий и увековечения памяти павших, в общем, наши профессиональные историки и самостоятельные исследователи, журналисты Иван Чухин, Пертти Мартелиус, Эйла и Илья Аргутины, Ирина Такала и еще многие другие (помнится, в прессе первым о месте расстрелов 1937 года в Пудоже написал корреспондент <Комсомольца> Александр Трубин). А я состоял тогда, в 1988 году, в Народном фронте Карелии, был помощником народного депутата СССР Михаила Зинько и этой темой еще не занимался. Но вот пришел к нам Пертти Мартелиус, инженер с Тяжбуммаша, ныне покойный (он тогда репрессированными финнами занимался), с просьбой помочь зарегистрировать Карельское историко-просветительское общество <Мемориал>, да так и остался в Народном фронте. Оформили нас тогда буквально <по колхозному уставу> - другого просто не было. Возглавил общество Иван Чухин, автор книги о <каналоармейцах> Белбалтлага. Объединили труды, начали большую работу по Книге Памяти, стали составлять <расстрельные> карты, пошли публикации.
    В январе 1989 года вышел указ Горбачева о реабилитации жертв политических репрессий, нас допустили в архив КГБ - ФСБ, там с помощью местных сотрудников-отставников стали перерабатывать стопки дел, составлять учетные карточки. Года полтора, с 1992-го по 1993-й, ходил туда как на работу. Люди стали к нам в <Мемориал> обращаться, приносить сведения о себе, о родственниках, начали мы составлять так называемые анкеты репрессированных.
    Потом видим, что есть провалы в сведениях, так долго будем искать. Взялись мы за ранее упущенное - за протоколы всех троек, в том числе особых. Работу пришлось выполнять заново, но в итоге дело быстрее пошло. Наткнулись на отчет наркома НКВД Карелии в Москву, это был еще один ценнейший пласт.
    - Интересные строки у тебя в предисловии к <Поминальным спискам>: <Особую благодарность приношу моим отцу Алексею Филипповичу и матери Надежде Ивановне, которые, помимо утомительной работы с картотекой, четыре года кормили меня и моих детей:>
    - Дело было такое, всенародное: В апреле 1997 года база по репрессированным была готова - около 15 тысяч имен, из них 12453 расстрелянных. Чухин готовился везти ее в Москву, но, к несчастью, ушел из жизни. Как депутат, лицо известное и влиятельное, Иван Иванович умел достать на книгу деньги, а я кто в Москве был такой? Издание затормозилось на 5 лет. При правительстве Степанова несмотря на обещания средства выбить не удалось, сделали это уже только при <втором> правительстве Катанандова, в 2002 году, на средства республиканской программы книгоиздания и внебюджетного фонда Петрозаводска.
    - Безусловно, книгу, по крайней мере предисловие к ней И.Чухина <Идеология и практика террора>, нужно прочесть всем, там обо всем сказано, а местным жителям перелистать в поисках родных и знакомых имен. Я вот нашел.
    - ?..
    - <Петровский район, деревня Курий Ручей, Фадеев Алексей Захарович, родился в д. Тереки, карел, бывший член ВКП(б), служащий районного исполнительного комитета, арестован 21.09.1937 г. тройкой НКВД КАССР от 28.10.1937 г. Осужден по ст. 58-2-9-11 на срок 10 лет, направлен в Устьвымлаг, умер 28.04.1943 г. Реабилитирован Верховным судом КАССР 03.08.1957 г. На деревню значится он один, но в соседних Тереках восьмерых мужиков расстреляли, двое погибли в заключении. Это брат моей бабушки, его хорошо помнит мама. За что, кстати, осудили?
    - Пункты печально знаменитой 58-й статьи <контрреволюционные преступления>, если вкратце, означают <вооруженное восстание>, <вредительство>, <участие в контрреволюционной организации>:
    - Все это казалось бы бредом, если бы не было реальностью: А как тебе помнится первый <раскоп> места массовых казней? Где это произошло?
    - В Бесовце, на территории, принадлежащей воинской части, там в песчаном карьере экскаваторщики обнаружили человеческие кости. Такие же обнаруживались и в Сулажгоре. Прокуратура, КГБ приняли участие, привезли солдат в помощь, стали доставать: Много людей работали, Вальдман из МЧС, помню, с нами ездил, Сергей Чугунков из Прионежья, Михаил Тикконен... Мест таких потом было много.
    - А с чего начался Сандармох?
    - Работа по урочищу Сандармох под Медвежьегорском началась в 1997 году по инициативе наших питерских гостей, <мемориальцев> Вениамина Иоффе и Ирины Резниковой. Дело в том, что там в 1937 году были расстреляны этапы Соловецкого лагеря - 1111 человек, и среди них были личности в истории известные: наркомы, профессора, режиссеры, аристократы, офицеры, священники, люди многих профессий, наций и вероисповеданий.
    Стали мы выбирать акты о расстрелах, появился такой реестрик, выросший до нескольких тысяч (сегодня у меня более 6,5 тысячи человек, известных по-именно). Родилась идея: а почему бы нам не поехать и не поискать само место расстрела, как-то увековечить память? Съездили в Сандармох, нашли в сосновом бору братские могилы. Сейчас, через 10 лет, там, как известно, мемориал.
    - Репрессии - это ведь не только казни, это и лагеря ГУЛАГа. Что они представляли собой на территории республики?
    - Парадоксально, но само существование лагерей заключенных на территории Карелии противоречило советским законам, они запрещали их размещение в приграничной зоне, чтобы зеки не бежали. Однако лагеря строили: Про Соловки и Беломорканал все слыхали. Но после закрытия Соловков лагеря <поползли на материк>, и с постройкой Беломорканала знаменитый Бел-балтлаг не прекратил своего существования (окончательно он был ликвидирован только в войну, последние ликвидационные комиссии работали в марте 42-го). Пошли вширь Сегежлаг, Сороклаг: Даже в войну в прифронтовой Сегеже работали до 500 заключенных.
    Был в 20 - 50-е годы такой <отец лагерной экономики> Нафталий Аронович Френкель, при котором воплотили идею оценить экономическую целесообразность лагерей и саму жизнь зеков в граммы хлеба, полученные за рубли, кубы и тонны выработки. ГУЛАГ стал брать большие государственные подряды: на строительство дорог и аэродромов, мурманского порта, в лесной отрасли, конечно. 26 заселенных раскулаченными спецпоселков Белбалткомбината НКВД занимались лесозаготовкой (кстати, отмечались случаи, когда на экспортных бревнах зеки краской, а то и кровью, писали о том, что лес заготовлен подневольными людьми, и это вызывало международные скандалы).
    Что далеко ходить, у нас в Петрозаводске многое было построено рабским трудом заключенных. Я читал в архиве жалобу одного гулаговского начальника о том, что, мол, забор с колючей проволокой вокруг строящегося жилого дома поставили плохой и <строителей> видят прохожие:
    - Есть список репрессированных в Карелии по 1937 - 1938 годам. Но ведь, как известно, это лишь пик политических репрессий, продолжавшихся десятилетия. Насколько могут быть расширены списки по другим периодам?
    - Поминальный список и по этим годам неполный, в нем недостаточно представлены, в частности, репрессированные карательными органами Кировской железной дороги, погранкомендатурами в приграничной полосе, в воинских частях, другие категории. И, конечно, далеко не с 37-го все началось. Уже два с половиной года я работаю по раскулаченным, это огромный массив, и работы впереди еще, как минимум, года на два.
    - Скажи, пожалуйста, почему ты в последнее время работаешь один, без коллектива?
    - В свое время <Мемориал> у нас по определенным причинам распался: кто-то умер, кто-то отошел от темы, кто-то с кем-то не сработался: Признаться, работаю один и не приглашаю к работе, скажем, студентов еще и потому, что на всякий случай не хочу портить людям жизнь и карьеру. А вдруг опять, как когда-то в 60-е, ветер переменится? А что ты думаешь? Уже есть объединенный приказ ФСБ, МВД, Минкультуры и Минобразования, резко снижающий доступ в архивы по делам о реабилитации. Уровень архивной открытости сейчас куда ниже, чем в начале 90-х:
    - Не согласен с тобой, но эту больную и спорную тему давай оставим для отдельного разговора. Скажи напоследок, в своих трудах ты, наверное, не раз задавал себе <проклятые вопросы>: а что это, в сущности, было такое, репрессии, и как это всенародное безумие могло у нас случиться?
    - Перечти предисловие к <Поминальным спискам> Чухина, перечитай Солженицына, там ведь все подробно разложено: А от себя скажу так: некомпетентная власть выбрала террор как метод управления, потому что не могла и не хотела руководить иначе как через хозяйственную самостоятельность и демократию. А каков поп, таков и приход. Любят у нас вождей и царей, что говорить: Воля <большого> и <больного> человека-вождя, навязанная малограмотному, некультурному народу, полюбившему тирана присущей рабам любовью, подавление несогласных: Террор - в переводе <ужас, страх>. Страх власти за потерю этой самой власти, страх расплаты за старые преступления, который толкал к новым, всеобщий страх наказания:
    - Историческая память, как мы уже знаем, избирательна. Как ты считаешь, будут ли у нас о репрессиях помнить всегда?
    - Наше общество делится на три части: тех, кто это помнит, тех, кто не помнит и не хочет помнить, и на тех, кто сам помнит, но хочет, чтобы другие это забыли. Нужно сделать так, чтобы больше было первых:

Беседовал Сергей ЛАПШОВ



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003