КАРЕЛИЯ N 131 (1999) за 24 ноября 2009 года

К 90-летию Республики Карелия


Вожди эпохи: Сантери Нуортева

<Президент Карелии> в 20-е годы, личность далеко не губернского масштаба. Видный деятель международного коммунистического движения и один из основателей советской дипломатии, он был интернационалистом и революционером. Советская Россия - <родина всех трудящихся> - стала родиной и ему, как и Советская Карелия, у истоков государственности которой он стоял. Но можно ли его назвать иностранцем? Ведь этот финский швед, родившийся в Великом Княжестве Финляндском, в карельском Выборге, и был наполовину русским:

Итак, появился на свет наш герой 29 июня 1881 года, став пятым ребенком в семье выборгского телеграфного служащего Клауса - Фредрика Нюберга и дочери курского полицмейстера Анны Александровны Сахаровой, с которой его отец познакомился во время работы на Курско-Азовской железной дороге. Надо сказать, скромный телеграфист происходил из знатного дворянского рода, давшего многих военных, ученых, деятелей культуры (а по некоторым данным, якобы даже был в каком-то родстве с Альфредом Нобелем). Однако дети, которых назвали русскими именами (сына Александра в семье звали Шурой), благодаря отцу и матери прекрасно знали русскую культуру и одинаково хорошо говорили на шведском, русском и финском языках.

В 1891 году семья переезжает в Гельсингфорс, где Александр поступает в элитную Шведскую гимназию. Однако в 1898 году 17-летний юноша бежит из дома и нанимается в Гамбурге кочегаром на пароход и за долгие четыре года морских скитаний обходит полмира. Новый Джозеф Конрад или Джек Лондон из него по окончании этого романтического периода не получился, зато получился познавший жизнь людей труда и теорию Маркса идейный борец за дело освобождения рабочего класса.

В 1902 году Александр Нюберг возвращается на родину и после краткой учебы в университете вступает в 1904 году в социал-демократическую партию. Живет в Пори (Борго) и Турку (Або), женится, становится известным публицистом и оратором, <восходящей звездой партии>. Он редактирует ряд левых газет, в 1906 - 1909 годах дважды избирается депутатом сейма, а в 1907 году содействует тайному переезду Ленина из Финляндии в Швецию. В революционном 1906 году на общественной волне <финнофильства> Нюберг берет себе имя и фамилию Сантери Нуортева (к большому неудовольствию отца). В том же году умирают родами его жена Ирене и дочь.

Тогда Нуортева - умеренный социал-демократ, за что его левые коллеги-депутаты и товарищи по партии О. Куусинен, Ю. Сирола и К. Маннер заносят его в <ревизионисты>. Кстати, и в общенациональной дискуссии о путях развития Финляндии Нуортева выступал за ее сохранение в составе России. Тем не менее несмотря на умеренность политических взглядов в 1909 году молодой журналист был приговорен к 6 месяцам тюрьмы за оскорбление Его Императорского Величества в печати. В 1911 году во избежание нового ареста Нуортева вместе с гражданской женой, бывшей работницей-ткачихой Санни Туомисто, и их маленьким сыном Пентти уезжает в США.

На Восточном и Западном побережьях Северной Америки он редактирует финские эмигрантские рабочие газеты, попутно составив в 1914 году прекрасный толковый финско-английский словарь. В семье растут дочь Кертту и сын Матти. С началом Финляндской революции становится ее полпредом в Соединенных Штатах, а после ее поражения - одним из организаторов <Информационного бюро Советской России>. Под влиянием мирового революционного пожара Нуортева быстро <левеет>, неоднократно задерживается властями, тайная полиция доносит о нем в рапортах: <крайне опасен>, <несет в Америку коммунизм и революцию>.

В январе 1920 года, с началом снятия блокады Советской России Антантой, Леонид Красин, представлявший советские интересы в Великобритании, приглашает Нуортеву на должность своего помощника. Но так как он в черном списке <опасных международных коммунистов>, его по приезде в Англию высылают в Данию, а датчане обратно. В конце концов хлопотами самого Льва Каменева и чиновников <Форин Оффис> в июле он на британском военном корабле (?!) добирается до Ревеля, а оттуда - до Москвы.

Там Нуортева был принят в ВКП(б). Но если в русские большевики его приняли сразу, засчитав стаж с 1904 года, то в Финской компартии в эмиграции ее вожди согласились считать этого <соглашателя> своим только после личного вмешательства Ленина, которому Нуортева был <лично известен>. 4 августа 1920 года он был назначен на важнейшую должность в наркоминдел начальником отдела стран Антанты и Скандинавии. И дело было не в нехватке людей, этот <гражданин мира>, приехавший из США, имел не только выдающиеся способности, но и обширные международные связи, свободно владея семью(!) языками.

Однако 19 марта 1921 года его успешная дипломатическая карьера неожиданно прерывается арестом, о чем Ленину по его запросу лично докладывал глава ВЧК Дзержинский. Дело это, как говорится, темное. Исследователи называют разные версии обвинения: от <шпионажа в пользу Великобритании> и <заговора против Советского правительства> до <халатности>, <спекулятивных афер подчиненных> и даже <стремления ВЧК контролировать и чистить НКИД>. Нуортева писал в автобиографии, что основанием для ареста стала жалоба в Москву от американских партнеров о том, что-де пропадает помощь голодающим, поступающая из США. Потом якобы у него нашли при обыске: карту страны с дислокацией частей РККА! Арест <завотделом Антанты> вызвал дипломатический кризис - западные послы отправляли тревожные депеши домой: <Не с кем стало решать вопросы:>

Был ли Нуортева хотя бы отчасти виновен в этих грехах? Сама его жизнь, казалось бы, опровергает версии предательства или стяжательства. Факт, что через десять месяцев, 23 января 1922 года, ничего не признав, он был освобожден и полностью оправдан постановлением ВЦИК. Но на прежнюю работу не вернулся, его ожидала <ссылка> в Петрозаводск.

Он работает редактором пяти газет, в том числе <Пунайнен Карьяла> (<Красная Карелия> - ныне <Карьялан Саномат>), а в марте 1922 года назначается наркомом просвещения Карельской трудовой коммуны. Деятельность его была довольно независимой от линии стоявших у власти в республике <красных финнов> (председателя совнаркома Э. Гюллинга, председателя ЦИК А. Шотмана, секретаря обкома И. Ярвисало и др.), которые насаждали непопулярную у населения <коренизацию> (на деле <финнизацию>). В 1923 году посол Финляндии Хакцель докладывал в Хельсинки, что Нуортева слывет <русофилом>, противостоящим <финнофильству> Гюллинга. Владевший русским лучше многих своих коллег по правительству, Александр Федорович, как его звали в России, выступал за равноправное развитие культуры и образования и на русском, и на финском языках (хотя и считал здесь приоритетным применение в практике именно финского, а не диалектов карельского языка). Его рукой была составлена программная декларация об образовании автономной Карельской республики.

Санни Нуортева стала в Петрозаводске профессиональной актрисой и стояла у истоков нашего Национального театра. Как вспоминала ее подруга Дарья Карпова, квартира Нуортевы в доме, стоявшем на месте нынешнего <Кареллеспрома>, собирала и местный <истеблишмент>, и творческую интеллигенцию. Душой компаний был Сантери Федорович, открытый, темпераментный, легко увлекающийся и легко овладевающий умами человек, замечательный собеседник и хороший друг.

В мае 1923 года он вновь был отозван в распоряжение Наркоминдела, директором Российского телеграфного агентства (РОСТА) в Стокгольме. Именно он закладывал дипотношения СССР со Швецией, однако шведским властям не понравились его слишком тесные контакты с местными левыми. Он был отозван в Москву и назначен начальником отдела США. Парадокс: попытки направить Нуортеву на загранработу полпредом в Финляндию, Канаду, Великобританию, Норвегию и т.д. заканчивались неудачей - ему отказывали во въезде как <поджигателю мировой революции>. И в то же время в Москве многие считали его оппортунистом! Сам Чичерин в беседе с послом Швеции замечал, что Нуортева хороший политик и дипломат, но скорее социал-демократ, нежели коммунист...

В декабре 1924 года <всекарельский староста> Шотман был направлен на работу в Москву, и председателем ЦИК АК ССР и членом ВЦИК был избран Нуортева. На своем посту он не был парадным <лицом в президиуме>. Отличный организатор и генератор идей, Нуортева имел обширные связи в Москве и использовал их на благо республики. Время его <президентства> (1925 - 1929 годы) связано со значительным хозяйственным и культурным подъемом республики. К сожалению, судьба отвела Нуортеве на эту работу малый срок. С конца 1927-го он тяжело заболел, подолгу лежал в ленинградских больницах, не прекращая работать над статьями энциклопедии. 31 марта 1929 года Александр Федорович Нуортева скончался в Ленинграде и был торжественно похоронен на площади Ленина в Петрозаводске, у братской могилы павших в гражданскую, через дорогу от своего дома:

С началом сталинского террора имя покойного президента было <репрессировано посмертно>, он был объявлен <националистом>, названные его именем улицы и предприятия, в том числе Онежская набережная Петрозаводска, переименованы. Проживи он еще несколько лет, наверняка встретился бы в ежовских застенках со многими прежними соратниками. После оскорбления памяти наступило равнодушное забвение, продолжающееся до сей поры, несмотря на то что могильная плита его у всех на виду, близ Вечного огня. Пришли иные времена, взошли иные имена:

Повествование наше было бы неполно без рассказа о детях Нуортевы. Дочь Кертту стала журналисткой, с 1934 года сотрудницей советской военной разведки, выезжала с заданиями в Финляндию. В 1937-м получила лагерный срок, в 1940 году освобождена. В марте 42-го она под именем Ирьи Хямяляйнен была переброшена с парашютом на финскую территорию с особым разведзаданием, ее укрывала на своей даче известная писательница Хелла Вуолийоки, совет-ский агент влияния (псевдоним Поэт). Разведчица легализовалась в Хельсинки, но в сентябре 42-го последовал провал: по оплошности она сдала в прачечную вместе с одеждой миниатюрную рацию:

Финская контрразведка методично шла по ее следу полгода начиная от найденного в лесу парашюта. Еще полгода ей понадобилось для того, чтобы сломить дух Кертту Нуортева и склонить ее к сотрудничеству, прибегнув для этого к помощи не кого иного, как: бывшего руководителя Компартии Финляндии Арво Туоминена, во время Зимней войны порвавшего со Сталиным и Коминтерном. В ходе длительной идейной дискуссии, организованной в марте 43-го в отдельном кабинете ресторана, Туоминен поведал Кертту о трагической судьбе финских коммунистов в СССР, а также поделился с ней своими оценками политики сталинского руководства.

В результате этой беседы она не только раскрыла следствию все восемь известных ей членов советской разведсети, включая Вуолийоки, но и совместно с Туоминеном написала брошюру с красноречивым названием <Финская дорога в Катынь> и <антисоветские> воспоминания о своей жизни в Петрозаводске (под псевдонимами). Видимо, поэтому вынесенный ей в октябре 1943 года смертный приговор не был приведен в исполнение (о ее помиловании хлопотали перед президентом влиятельные представители финляндских Нюбергов). Потому в 1997 году ходатайство о ее реабилитации было отклонено российским судом:

После выхода Финляндии из войны Кертту Нуортева передали СССР, в 1947 году она была осуждена к 10 годам за измену Родине, в 1954 году полностью отбыла срок и ушла из жизни в Караганде в 1963 году (по другим данным, в начале 1970-х). Санни Нуортева, жившая в Алма-Ате с внуком, умерла после войны, сын Кертту, как известно, жил в Москве с отцом, журналистом Вышинским.

Разведчиками стали и братья Пентти и Матти, до войны водители кареты <скорой помощи> в Петрозаводске. В феврале 1942 года они были схвачены в Заонежье, на допросах молчали, были расстреляны в Космозере. Детей и внуков Матти судьба разбросала от Белоруссии до Австралии. Одна внучка и правнук Пентти Нуортева проживают в Петрозаводске, другая внучка в Венгрии. В 70-е годы его дочь встречалась со своими родственниками в Финляндии, где об их знаменитом земляке написаны книги, а история Кертту даже была отражена в пьесе. В 90-е годы к нам приезжал известный историк Юсси Нуортева, ныне директор Национального архива Финляндии, собиравший данные о <ветвях> генеалогического древа Нюбергов-Нуортева.

Послесловие к биографии - невыдуманная семейная сага на фоне великой и трагической эпохи: Как мало еще мы знаем о тех <проклятьем заклейменных> вождях эпохи, героях былых времен, все-таки достойных того, чтобы новые поколения, пусть и отринувшие их идеологию, о них знали и помнили:

Сергей ЛАПШОВ

Автор выражает благодарность за неоценимую помощь в работе над материалом журналисту Армасу Мишину, кандидату исторических наук Эйнару Лайдинену, Марине и Илье Нуортева (Петрозаводск).

Содержание