|
| ||||||||
| ОБЩЕСТВО И МЫ
МНЕНИЕ | |||||||||
| |||||||||
|
|
"Сам сделаю..." |
|
| |
В ушедшем веке государство допустило большую ошибку, насадив в душах своих граждан семена иждивенчества В отдаленном поселке ведем прием избирателей. Дело это плановое, регулярное, и вопросы, с которыми к нам обращаются жители, тоже обычные - недостаток дров, которые нынче очень дороги и трудно добываются, очистка улиц, благоустройство, ремонт жилфонда, телефонизация. Всякий раз при подобном общении с простыми жителями районной глубинки, что называется глаза в глаза, бывает до глубины души стыдно за наше государство, в котором так странно устраивается жизнь. В лесу без дров, у озера без хорошей воды, после тридцати лет честной работы на производстве без обеспеченной пенсии и добротного жилья. Не находится слов в ответ на справедливые упреки людей. Последней на прием пришла бабушка. Просит: "Помогите с ремонтом дома". Оказывается, в большую воду бабушкин, а точнее, бывший ведомственный двухквартирный "каркасно-щелевой" дом здорово подтапливает, на полу щели с палец - холодно. Заметив, что она последняя, бабушка неожиданно приглашает: "Пойдемте ко мне, сами посмотрите". По дороге выясняем, что живет она не одна, а с двумя взрослыми сыновьями. Оба они люди рабочие, мастеровитые, выпивают, но вовсе не пьяницы. Пол в квартире оказался и на самом деле очень плохой - щели между досками в палец, "черного" пола, кажется, и вовсе нет. Здесь же мы познакомились и с младшим сыном бабушки. Здоровый мужчина, сильные руки, острый взгляд. Говорю ему, что неглубокая дренажная канава возле дома могла бы отвести воду и уберечь дом от бед. "Да, да, - соглашается он, - однако как ее выкопаешь? "Беларусь" надо". Спрашиваю, кем он работает. Отвечает: "Плотник". А пол матери мог бы починить? "Пол? Могу! Чего же тут не смочь! Но материал нужен, гвозди..." Тут же договариваемся с управляющим местной администрацией о досках и экскаваторе. Я обещаю лично привезти из города нужные гвозди. Мужик кивает головой: "Сам сделаю. Для больной матери, однако. Как не сделать". Но главный вопрос я так и не задал. Почему этот сильный мужчина не сделал ремонт по собственному разумению? Почему ему оказался нужен наш визит и этот разговор о гвоздях и экскаваторе? Мне уже приходилось слышать ответы на подобные вопросы и в других местах. "Дом не наш, леспромхозовский (или совхозный)". Спрашиваю: "Давно ли в нем живете?" - "А всю жизнь". Горько, что люди порой добровольно обрекают себя на ужасные условия существования, но абсолютно по формальным, надуманным условиям не ударят палец о палец, чтобы переменить это положение. Дом леспромхозовский, а жизнь-то наша. Что же это мы с ней так-то обращаемся?! Иногда слышишь, что подобное отношение свойственно жителям брошенных поселков и отдаленных деревень. Готов поспорить, что это не так. Посмотрите на домики в пригородных дачных поселках и кооперативах. Из бросового материала, из третьего сорта, из дров, используя выходные, напрягая силу рук и творческую фантазию, люди строят великолепные дома-терема. И в то же время тысячи горожан в Петрозаводске прозябают в деревянных домах великолепной послевоенной постройки. Видишь снаружи отличные срубы, но как же они загажены внутри, как изуродованы пристройками, безобразным отношением к себе жильцов! И здесь один разговор. Не помощи просят у мэрии, не досок, столярки с вагонкой. Требуют новый дом! Ничего и никого не слышат. Даешь срочный переезд в благоустроенную квартиру и все! Хочу быть правильно понятым. Ветхий барак, подточенный жучком, не отремонтируешь силами одной или даже трех семей. Это особый случай, и не о них речь. Мой разговор об иждивенчестве. О бесплодных ожиданиях милости от государства, занятого, как обычно, самим собой. Ожиданиях, на которые уходит целая жизнь.
|
|
 |
 |
|
 |
|
 |
|
|
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2001 |