|
| ||||||||
| СМОТРИТЕ, КТО ПРИШЕЛ
| |||||||||
| |||||||||
|
|
Вроде гость, да не случайный |
|
| |
Он "лепит" свои стихи из "Сокрушения снега", из "Пространства усталого света", из вечных тем - жизни и смерти... Оставаясь гостем на грешной земле, перекладывает на современный русский литературный язык псалмы и уверяет, что они, несмотря на солидный возраст, звучат так, будто написаны в миллениум. У поэта Дмитрия Вересова типичное для советской эпохи взросление - школа, армия, вуз... Но печать пришельца из другого мира запечатлена не только в его поэзии, но и во всем облике - в неспешной тихой речи, легкой всепрощающей улыбке-усмешке философа, в летящей походке, во внешности инока. А время на дворе... Жестокое, крутое. Какие стихи порождает третье тысячелетие? И до стихов ли нынче? "Трибуны" молчат или перебрались в иные, сытые страны. - Не хотел бы заранее раскрывать то, о чем пишу, - признался Дмитрий Анатольевич. - Да чего уж там! Все равно это секрет полишинеля. Пишу прозу, работаю над диссертацией. В соискателях засиделся, три года собираю материал о поэзии Тютчева. Многое уже собрал, осталось облечь в форму. - Что за проза выходит из-под пера поэта? - Реалистический роман о моем поколении, тех, кому сейчас около сорока. Поколение, которое родилось в 60-е, училось при советском строе, а зрелость наступила при перестройке. Любопытно исследовать это время, переломное время, и судьбы сверстников. Очень многих друзей уже нет на земле, а иные далече... Вот и пытаюсь рассмотреть, что происходит с человеком "в минуты роковые". - Вам около сорока, а творческий кризис, как известно, имеет четкие мистические градации - 33 года и 37 лет. Вы преодолели Рубикон, потому и потянуло на прозу? - Именно в эти годы я тоже переживал кризис. И уже тогда родились повесть, рассказы. Творческое поэтическое напряжение в эти периоды идет на спад, взлет и падение наступает в более старшем возрасте. Я не исключение, хотя стихи все-таки появляются. Возможно, не в таком количестве, как хотелось бы. Спокойно воспринимаю кризисное состояние и... продолжаю писать. В последнее время совместно работал с Олегом Семененко, писал тексты к фотоальбому о Соловках. Это не классические стихи, что-то вроде верлибра - поэтический поток сознания. И это не подписи к фотографиям, они существуют отдельно, параллельно фото. При таком сочетании создается иной взгляд, открывается иное зрение. К сожалению, книга пока не вышла. Надеюсь, к моему юбилею в следующем году появится книга, в которую войдут новые стихи и лучшие произведения из двух вышедших сборников - "Сокрушение снега" и "Пространство усталого света". Будут напечатаны и переложения псалмов. - Не рискуете поссориться с Церковью? Насколько известно, для такого подвига нужны пост, усиленная молитва и благословение. - Я ведь ничего нового не изобретаю. Беру канонический текст, перекладываю на современный русский язык, более привычную нам поэтику. Переложения показывал священникам, отрицательного отзыва не получил. И вообще, это старая литературная традиция. Переложение псалмов есть у Ломоносова, у Бунина... Псалмы настолько актуальны, будто написаны в наше время. - Понятно, вечные ценности, нетленка. В ваших стихах, в интонации, ощущается трагичность, глубокая философия. Вы и по жизни философ? - Жизнь и смерть - вечные темы, главные темы поэзии. Это то, чем поэзия живет, на чем держится. Для меня главное - вслушиваться в себя. Если это интересно другим - я рад. - Ваши поэтические сборники, увидевшие свет несколько лет назад, днем с огнем не сыщешь. Правда, и тираж небольшой - 500 экземпляров. Но их и в начале выхода в свет трудно было купить. Довольны их судьбой? - Не осталось ни одного экземпляра. Не могу ни подарить, ни показать... Остается переиздать. - А это реально? - Сложно сказать. Если спонсоры не передумают, тогда возможно. Я уже говорил о новой книге. - Что читаете? Кого читаете? - Пушкин, Тютчев, Блок, Мандельштам, Георгий Иванов, Тарковский - мои любимые поэты. Кумиров нет. - Вы заведуете отделом поэзии "Севера". Кто и о чем пишет в редакцию? Небось, немало графоманов? - Не люблю это слово. Любители пишут, есть отдельные сумасшедшие... Но в основном нормальные люди. - Желание высказаться поизящней у наших сограждан не иссякает? - Я много думал над тем, почему люди предпочитают зарифмовывать свои мысли. Думаю, дело в том, что поэтическое слово гораздо весомее обычного. Это во-первых. Во-вторых, побеждает желание защититься от дисгармонии, попытка противопоставить духовное окружающему хаосу. - Но вы почему-то перешли на прозу? - "Пишите прозу, господа", - завещал Брюсов. Стихи - мгновенный оттиск впечатления, можно сказать, медитация. Проза рассудочна, дает возможность понять себя и происходящее вокруг через слово. - Или многословие? Ведь роман - объемное полотно. Время поэтов-пророков миновало? - Вряд ли в ближайшее время появится поэт, который будет безраздельно владеть душами, как бы это кощунственно не звучало. Поэзия - искусство элитарное. Для того чтобы понять ее, воспринять, необходим огромный культурный опыт, тонкая восприимчивость к чужому слову и огромный интеллектуальный запас. - Известно, вы пишете, написали сценарий к фильму. - Совместно с Раисой Мустонен написал сценарий к сериалу "Улицы разбитых фонарей". Сценарий принят, и вот-вот должны начаться съемки двухсерийного фильма. Мы старались написать психологический детектив. Не могу сказать, что это серьезно для меня, но это еще какой-то литературный опыт и... возможность немного заработать. - Подарите, пожалуйста, читателям "Карелии" свое поэтическое произведение. - Надо подумать... Через пять минут поэт Дмитрий Вересов принес подарок. Принимайте.
|
|
 |
 |
|
 |
|
 |
|
|
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2001 |