Карелия N 67 (4 июля 2002): СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ: Просека жизни и смерти<br>Как строилась железнодорожная ветка Сорока-Обозерская?

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ


	Просека жизни и смерти Как строилась железнодорожная ветка Сорока-Обозерская?

В школьных учебниках, по которым еще двадцать лет назад преподавали историю Карелии, строительство железнодорожной ветки Сорока-Обозерская не значилось среди важнейших объектов. Однако уже в годы строительства и ввода - в 1939, 1940 и 1941 годах - многие государственные деятели дали ей название "Дорога жизни".
Стоит посмотреть на карту Севера, чтобы представить себе все поистине великое значение этого рельсового пути 357 километров протяженностью, 130 из которых проходят по территории Карелии. Оно станет еще более весомым, если вспомнить, что Кировская железная дорога уже 9 сентября 1941 года была перерезана противником на ее южном участке в районе станции Свирь и связь с Ленинградом по суше оборвалась. В ходе последующих боев враг захватил участок от Свири до станции Масельгская. Не будь новой рокады, проходящей по берегу Белого моря, уже в первые месяцы войны Карельский фронт, Северный флот, Мурманская область и весь север Карелии могли бы оказаться отрезанными от "большой земли".
Вопрос о строительстве новой ветки обсуждался в Правительстве СССР еще в 1938 году, и по общему решению стройку отдали двум главным управлениям: ГУ железнодорожного строительства и ГУЛАГу.

Изыскательские работы на будущей трассе начались в 1938 году, строительство - в 1939-м. К декабрю работы на трассе приостановились из-за начавшейся финской кампании, а к весне следующего года строители вернулись на объект. Бывший председатель колхоза "Беломор" Александр Васильевич Поташов вспоминал: "С 1939 года появились на будущей трассе лагеря. Заключенных понаехало очень-очень много, прибывали целыми колоннами". Ввод участков вновь построенной ветки происходил с осени 1940 года, и все последующие годы здесь продолжались строительные работы: укрепление полотна, прокладка и замена рельсов. С сентября 1941 года и до конца войны все снабжение войск Карельского фронта и севера страны осуществлялось по новой железнодорожной линии.
Ветеран войны сортавалец Владимир Маркович Зайцев рассказывал: "Сколько по этой линии в начале войны прошло составов с танками и самолетами! Американские контейнеры были на всю платформу. Мы прикидывали: сколько же можно сформировать дивизий, обеспечить войск!"
Ему вторит и ветеран из Петрозаводска Вернер Хилл: "Тогда ветку загружали до предела. Эшелоны шли один за другим. Самолеты везли так: корпус машины, а крылья отделены, приспособлены сбоку. Везли танки, орудия, огромные ящики. И так постоянно - день и ночь".

Сегодня благодаря воспоминаниям ветеранов из Петрозаводска, Сортавалы, Беломорска можно восстановить расположение лагерей на трассе Сорока - Обозерская на территории Беломорского района:
- 17-й километр от Сороки - зона близ деревни Шижня;
- 31-й километр - лагерь у села Сухое на берегу Кузреки;
- 46-й километр - лагерь в Вирме;
- 50-й километр - лагерь в Ладручье;
- 57-й - три зоны в Сумском Посаде;
- 62-й - лагерь в местечке Черная Ламбина;
- 67-й - лагерь в Тегозере;
- 69-й - зона;
- 71-й - зона в местечке Габозеро;
- 75-й - зона;
- 79-й - зона на станции Колежма;
- 98-й - два или три лагеря в районе будущего поселка Вирандозеро;
- 105-й - лагерь в Руйге;
- 120-й - три или четыре зоны около села Нюхча;
- 129-й - лагерь в Маленге.

В. Зайцев, которому в годы войны не раз пришлось проехать по всей ветке Сорока - Обозерская, вспоминал, что и в Архангельской области лагеря на трассе располагались с той же безысходной частотой.
Поморы из сел Нюхча, Колежма, Сумский Посад, Вирма, Сухое, из нынешнего пригорода Беломорска Шижни рассказывали о подробностях жизни и быта заключенных.
Н. Поташева: "Летом они полуголые песок на тачках катали. Немытые, грязные. Мы их боялись".
А. Кичигина: "Бывало, идешь - их навстречу ведут. Голову вниз потупят - и идут. Недоедали, это видно было. Думаешь, их там порато (очень) кормили? Выглядели не очень хорошо".
А. Чижова: "Гоняли их на работу этапами, очень много людей. Мы, дети, подойдем поближе, они стараются дотронуться, по голове погладить: у каждого где-то свои такие же остались".
Зоны жили не только за счет привозных продуктов, но и за счет собственного натурального хозяйства. В одном из лагерей в Сумском Посаде возделывались теплицы, к юго-востоку от Нюхчи в направлении на Унежму действовало подсобное хозяйство, где выращивали картофель, рожь, держали коров, лошадей, заготавливали на морских покосах тресту. После того как заключенных увезли из Нюхчи, в лагере у Святой горы местные жители видели силосные ямы.
Однако и лагерная пайка, и характер работ (отсыпка болот и взрывы горных пород), и отсутствие нормального медицинского обслуживания при удаленности лагерей от крупных поселков предопределяли высокую смертность заключенных. Как и вдоль трассы Беломорско-Балтийского канала, вдоль железнодорожной ветки в первые десятилетия "трупы, (по образному выражению старожилов) находили пачками".
Построенная в сжатые сроки, практически без механизмов железная дорога кровоточила еще долгие годы. Аварии, крушения, вспоминал Сергей Степанович Марков, приехавший в Сумский Посад в 1952 году и всю жизнь проработавший машинистом, происходили довольно часто: "Путь находился в плохом состоянии. Много размывов. Бывало, едешь - фонтаны бьют из-под земли". Все последующие десятилетия железнодорожники, что называется, доводили трассу до ума. Обустраивали выемки, укрепляли откосы, строили нагорные и дренажные каналы, поднимали путь, выравнивали профиль.
Как и в любой сталинской стройке, здесь переплелись воедино неумолимость жестокого времени и подвиг строителей.
Н. Зайков (Сумский Посад): "Я тогда мальчишкой был, а теперь вот о чем все чаще думаю. Нет в живых людей - а труд их остался. Виноваты не виноваты - кто тогда разбирался? А вот попали в наш край - и оставили о себе память на века".
В. Зайцев (Сортавала): "Давно ожидал, что эту тему кто-то раскроет и напишет правду. Это был подвиг: строителей, заключенных, вольнонаемных, эксплуатационников. Подвиг, который чем дальше, тем больше забывается. Истины в полном объеме никто из нас тогда не знал, у каждого в памяти какие-то детали, обрывки, которые надо сложить в единое целое. Сколько осталось сегодня в живых свидетелей тех лет? Трудно сегодня поверить, что такое пережито, но это быль".

Наталья ВОЛКОВА