Карелия официальная. Официальный портал органов государственной власти Республики Карелия
 
  |О Карелии |Символика   | Правовые акты |  Программы | Газета "Карелия" |Справочники |  
Карта портала Поиск Новое на сайте О портале
1919 год

1919 год. Белые у ворот Красного Петрозаводска

90 лет назад в России началась Гражданская война. В Карелии, правда, это случилось годом позже и протекали вооруженные столкновения далеко не так драматично, как в средней полосе или на юге. Но все же память об этой войне болезненна и неистребима, поскольку все мы наследники не одной, а обеих противоборствующих сторон. Заблуждение относительно наших исключительно красных предков легко объяснимо: история Гражданской написана победителями, по каковой причине она так удручающе однобока. Слов нет, достойны памяти моряки и красноармейцы, защищавшие Петрозаводск. Мы знаем едва ли не каждый их шаг, а вот о противниках - в десятки раз меньше. Конечно, мимоходом иногда сообщалось, что некоторые красные командиры до 1917 г. носили погоны поручиков, лейтенантов и мичманов. Но аккуратно замалчивалось, что с той стороны воевали такие же лейтенанты и мичманы, вчерашние сверстники и однокашники наших флото- и полководцев. А под началом и тех и других билась друг с другом практически однородная солдатско-матросская масса - вчерашние крестьяне. И у каждой стороны были свои причины считать "Наше дело правое".

Лавочники предпочитали не воевать

Мы и о красной-то стороне знаем далеко не все. Незаслуженно мало нам известно о бывших финских красногвардейцах, стойко сражавшихся с белой Северной армией. Совсем ничего не известно нам о красных китайцах, строивших а потом защищавших Мурманскую "железку". И уж вряд ли кто скажет что-нибудь определенное о социальном составе "белой" стороны. Разве что повторят расхожие легенды о лавочниках-мироедах, кулацких сынках да их прихвостнях. Только "боевые подвиги лавочников" - сочетание, согласитесь, анекдотическое. А вот насчет кулаков давайте заглянем в трибунальские дела 1921 г., посвященные Заонежскому восстанию. Факт массового перехода жителей Заонежья на сторону белых весной 1919 г. со временем нарекли "антисоветским кулацким восстанием". Типичный случай так называемого вранья. Например, мой заонежский дед не был кулаком. Более того, почти все его односельчане, сослуживцы по 9 Северному полку армии белого генерала Миллера, в лучшем случае могли считать себя едва-едва зажиточными. В среднем у 30 повстанцев, проходивших по трибунальскому делу, на большую северную семью приходились 1 лошадь и 1 - 2 коровы. Вот к советской власти, действительно, за полтора года они любовью почему-то не прониклись. Во-первых, она пришла в относительно богатые деревни и села Заонежья одновременно с национализацией любых банковских вкладов, расстрельным запретом на "торговлю с рук", т. е. с разрухой, безработицей и расстройством денежного обращения. Во-вторых, политику военного коммунизма (ненавистную продразверстку) на местах чаще всего проводили агрессивные и горластые "комбеды" - комитеты бедноты. И этот противоестественный гнет со стороны деревенских люмпенов более всего унижал северного крестьянина, исторически не привыкшего к любой форме насилия. Поэтому когда к Заонежью с севера подошли англо-белогвардейские отряды, полуостров взорвался как пороховая бочка. Это было в некотором роде очередное Кижское восстание. Через два года арестованные повстанцы простодушно объясняли ревтрибуналу причины своей расправы с особенно одиозными деревенскими "начальниками": "Так как же их не выпороть было - они же никому житья не давали, грозили всем тюрьмой да Чекой!" Белые легко привлекли в свои ряды обнищавших и разобиженных мужиков щедрым денежным и пайковым довольствием. У последних наверняка появилась какая-то надежда на твердый довоенный порядок и достаток. А офицерам было гарантировано обеспечение семьи и большая компенсация в валюте за увечье или гибель. Не удивительно, что очень многие боеспособные мужчины встали под российский триколор. Кстати, поводом для Заонежского восстания послужила попытка насильственной мобилизации в Красную армию. Скрывавшихся от призыва мужиков особенно обозлила угроза военкомов брать заложников из их семей.

Последний белый полк Миллера

Полки Северной армии были хорошо экипированы союзниками - в основном за счет армии и флота Ее величества королевы Британии. Законно возникает вопрос: а зачем к нам на север приперлись англичане? Зачем они лезли в сугубо внутренние дела русских? Причина была. В Мурманске и Архангельске скопилось очень много военных грузов, в основном из Британии. Англичане прислали экспедиционный корпус для защиты своих складов с обмундированием и вооружением. Напомню, что еще не закончилась война с Германией, и немцы могли ударить на Мурманск со стороны Финляндии. Красным такой лакомый кусок тоже нельзя было отдавать, потому британцы и взялись помочь русским союзникам оттеснить красных за Петрозаводск и Вологду. Кстати, Миллер оплачивал англичанам все расходы на содержание восьми своих полков золотом из царских запасов. Заонежским парням он предложил вступить в полк под номером 9. Многие согласились надеть зеленые фуражки и шинели английского образца, перепоясанные бандольерами с солидным запасом винтовочных патронов. В ранце они таскали коробки с пайковыми бисквитами, но воевали явно без воодушевления. Поэтому только большим числом могли противостоять бойцовскому темпераменту и задору "горячих финских парней"-антикайненцов. Именно полк "красных финнов" сражался тогда с ними в Кижах, Кажме и Тивдии. Но чем дальше от дома, тем неохотнее новоиспеченные белопогонные солдаты поднимались в атаки. В бою под д. Койкары у нынешнего пос. Гирвас полк понес особенно большие потери.

Основная причина низкого боевого духа белых заонежан была в том, что мужикам и парням очень скоро разонравились хозяева - особенно тыловые чиновники с золотыми погонами и заморские чужаки. Последние в приватных разговорах с русскими союзниками не скрывали своей неприязни к их ненадежным нижним чинам: "Русски офицер карош! А русски солдат - болшовик, сволочь!" Со временем "свои комиссарики" для рядового белой армии уже стали казаться меньшим злом, чем золотопогонники и британские офицеры: "От своих еще потерпим, а от бар - ни в жисть!" Поэтому дела у белых шли все хуже и хуже, дисциплина в войсках упала, как говорится, ниже плинтуса. Начались восстания, убийства офицеров, дезертирство. Англичане, видя пассивность русских союзников, готовились к эвакуации, на прощание утопив (так не доставайся же ты никому!) огромные запасы тушенки, патронов и военной техники в Двине. Вслед за ними на ледоколе в конце февраля 1920 г. бежал в Норвегию штаб Миллера. Не удивительно, что 9 полк еще раньше почти в полном составе перешел на сторону красных. Такие неоднократные броски крестьянства из одного стана в другой знакомы нам по знаменитому "Тихому Дону".

Но это все сухая история. Интересна она далеко не всем. Лучше всего по возможности полноцветно и детально нарисовать картины неких частных событий Гражданской войны, в данном случае связанных с городом Петрозаводском.

Воздух! Сатана над Петрозаводском!

Утром 5 августа 1919 г. на сонный немноголюдный Петрозаводск из-за Соломенного наплыл какой-то непонятный небесный гул. Скоро самые остроглазые разглядели в небе трех "птичек". Через минуту уже всем стало ясно, что это диковинные аппараты - аэропланы, причем с британскими опознавательными знаками, красно-бело-синими кругами на крыльях. Многие со страхом, а ребятишки с восторгом впервые в жизни глазели на полет "летательных аппаратов тяжелее воздуха" над своей головой. Летательными аппаратами легче воздуха, т. е. воздушными шарами петрозаводчан вряд ли можно было поразить. Этого добра они видели не единожды: сначала как эксклюзивное ярмарочное развлечение, а не так давно не раз наблюдали полет самодельных бумажных "монгольфьеров" с подвязанными снизу жаровнями. Это было творчество местных гимназистов под руководством учителя Валентина Парфенова, ныне председателя большевистского губисполкома.

А вот аэропланы воочию видали только бывшие солдаты и офицеры Первой мировой. Правда, таковых в городе было совсем немного, поэтому можно считать, что в большинстве своем горожане видели моторные летательные аппараты впервые. Вот уже можно разглядеть сигарообразные тела самолетов, их широкие лапы-лыжи (лодки?), а когда аппараты делали вираж, хорошо видны были торчащие из кабинок очкастые головы в желто-оранжевых шлемах. Кто-то из фронтовиков, разглядев курносый профиль гидросамолета, вдруг завопил: "Сатана! Точно сатана! Сейчас даст жару!" Почему он окрестил летающую диковину сатаной, никто не понял (мы это объясним ниже). Однако можно было догадаться, что воздушные извозчики прибыли не с заморскими гостинцами. Что наверняка прилетели они от станции Медвежья Гора, где англичане и белогвардейцы устроили военную базу с быстроходными катерами и гидросамолетами.

И точно - скоро от головного аппарата отделились какие-то нестрашные маленькие точки и понеслись на городские кварталы. Вот тут-то и закончилась безопасная и даже зрелищная часть первого в городской истории авиашоу. Точками дымных взрывов был обозначен на карте города путь небесных летунов. Самое страшное, что от бомб нельзя было укрыться даже за каменными стенами: они почти отвесно падали сверху и могли прошить здание до подвала. Первый авианалет на Петрозаводск вызвал небывалую панику: завизжали ребятишки, заголосили бабы, со всех концов города им вторил истошный собачий лай.

Согласно доктрине Дуэ

Собственно, неожиданная бомбардировка крупного туземного центра и преследовала цель посеять панику, вызвать животный страх беззащитного населения. В конечном итоге именно оно и могло потребовать от своего правительства капитуляции на любых условиях, лишь бы снова не испытывать ужас от появления бомбовозов. Примерно так рассуждал незадолго до Первой мировой итальянский офицер Джулио Дуэ. Обязательным условием успеха для нападающей стороны он считал абсолютное господство в воздухе и экономическую отсталость противника. Передовые европейские страны уже испытали доктрину Дуэ на полудиких окраинах Азии и Африки и убедились в эффективности бомбардировок устрашения. Теперь вот британцы решили испытать действенность доктрины на отсталых окраинах России. Только русский Север - не северная Африка или Индия. Поэтому добровольцам-летчикам королевских ВВС была сконструирована специальная экипировка: кожаные пальто на меху, такие же маски и шлемы, особые перчатки с клапанами-рукавицами, высокие меховые сапоги. Ведь на скорости 120 км в час в открытых кабинах быстро дубеешь от холодного ветра - где уж там стрелять да бросать бомбы! Даже для королевских пехотинцев, посланных в северную Россию, были специально изготовлены теплые сапоги из белого брезента на толстой кожаной подошве.

Что за самолеты были доставлены на Онежское озеро? В основном, это были новенькие двухместные гидропланы "Де Хэвиленд" (ДХ-4). Авиаторы той поры уважительно называли их "лобастой сатаной" за круто срезанную носовую часть, где располагался радиатор водяного охлаждения. Широкие поплавки, похожие на современные рыбацкие лодки-джонботы, позволяли им использовать в качестве аэродрома Онежское и сотни других карельских озер. Вооружены гидросамолеты были пулеметом и десятикилограммовыми бомбами. Военное предназначение этих легких бомбардировщиков - борьба с красной Онежской флотилией. На первых порах они могли бомбить совершенно безнаказанно. Зенитных орудий у красных канонерок (буксиров, наскоро вооруженных пушками) еще не было, а пулеметы не были приспособлены для стрельбы по воздушным целям из-за перекашивания ленты. Поэтому при налетах военморы могли только грозить кулаком вслед бомбовозам да облегчать душу многопалубным флотским матом. Столь же малый урон противнику наносила и стрельба из винтовок с качающейся палубы канонерок. Справедливости ради следует сказать, что прицельность воздушного бомбометания была столь же плачевной. В лучшем случае бомбы взрывались недалеко от борта. Прямого попадания даже в неуклюжий колесный буксир у британских асов ни разу не случалось.

Почему именно мирный Петрозаводск выбран был для бомбардировки устрашения? Да потому что более крупного центра на Севере в 200-верстной зоне действия авиации просто не было. Архангельск и Мурманск давно уже были захвачены Британо-славянским легионом, затем по железной дороге он с боями дотянулся до Медвежьей Горы, захватил ст. Уница и Повенец. Оставалось оккупировать Петрозаводск, а там уж недалеко и до Петрограда.

Красная авиация в Соломенном

Самолеты из Медвежьей Горы еще не раз делали налеты на Петрозаводск. Второй их визит вызвал еще большую панику, но неожиданно вместо бомб на город посыпались какие-то белые хлопья, оказавшиеся листовками. В них расписывались все преимущества службы в Северной армии: пайковый белый хлеб, варенье, сахар, обмундирование. На женщин особое впечатление произвело обещание выдачи дефицитного мыла, без которого набедовались уже больше года. Как потом выяснилось, составляли этот текст соотечественники, к тому же доставляли агитматериалы русские экипажи ДХ-4 (со временем весь состав гидроавиаотряда стал славянским).

Петрозаводску крайне был необходим противовес бесцеремонному хозяйничанью в небе. И скоро к радости всех жителей в конце августа по железной дороге из Петрограда прибыл эшелон с самолетами. Это был 4-й гидроавиаотряд Балтийского флота под командованием опытного летчика Льва Ковалевского. Мальчишки во все глаза смотрели на дяденек авиаторов, а взрослые высказывались определенно: "Уж теперь-то мы покажем белякам!"

Сами летчики и механики отвечали уклончиво и насчет предстоящих боев с "сатаной" отговаривались военной тайной. Тому были свои причины. Красный гидроотряд привез отечественные самолеты М-5 и М-9. Это были очень хорошие летающие лодки конструкции Григоровича, рассчитанные на экипаж из двух человек - пилота и летчика-наблюдателя. К сожалению, он немного уступал в скорости и мощности Де Хевилендам, но был незаменим в качестве воздушного разведчика. Деревянно-матерчатый самолетик легко поднимался с воды даже при умеренном ветре, его французский 100-сильный мотор "Гном" с толкающим винтом разгонял аппарат до скорости свыше ста верст в час. Единственное, что сильно осложняло работу "Гнома" - эрзац-бензин, так называемая "казанская смесь" из автомобильного бензина и спирта. У белых в Медвежьей Горе имелись привезенные англичанами солидные запасы чистого бензина.

Красные летчики сначала хотели оборудовать ангары и слипы для своих аппаратов рядом с кораблями Онежской флотилии. Но открытое озеро в районе городской пристани редко бывает спокойным, поэтому Ковалевский облюбовал озеро поменьше в пригороде Петрозаводска - в селе Соломенное. Небольшое Логмозеро с хорошей закрытой гаванью в районе бывшего лесопильного завода Громова - идеальное место для взлета и посадки гидропланов.

Сам Ковалевский и его летуны смело отправлялись на разведку к Медвежьей Горе, привозили ценные сведения о флоте и сухопутных частях противника. Но красных нередко подводила "казанская смесь", и тогда летчики после вынужденной посадки несколько дней добирались до своей базы по карельским болотам и сельгам. Был случай, когда место приводнения красных разведчиков засекли белые, взяли их в плен и после непродолжительного допроса расстреляли. С приходом глубокой осени полеты с обеих сторон прекратились. Вообще на всем Северном фронте зимой наступило затишье.

Авиатрофеи и упрямые мулы

В начале 1920 г. стало ясно, что белые не в состоянии удерживать фронт. Армия Миллера отступала к Мурманску, бросая доставшееся от англичан катера, самолеты и даже танки. В феврале отряд Ковалевского поехал в Медгору забирать трофейный воздушный флот. Белые оставили на базе целые склады с провиантом и снаряжением, запчасти для самолетов и кучу всякого добра. Из всего этого был составлен обоз из сотни саней, в которые были запряжены диковинные заграничные звери-мулы. По накатанному зимнему тракту отправились в Петрозаводск. Возчики посвистывали на резвых животин, но на первом же спуске те понеслись вскачь, совершенно не реагируя на истошное "тпр-р-ру!" В результате часть саней перевернулась, на них налетели задние, образовав гору, в которой "смешались в кучу кони, люди". К счастью, среди красноармейцев нашелся один, служивший прежде у белых и умевший обращаться с заморской тягловой силой. Оказывается, британские мулы понимают лишь команду "Off!" вместо "тпру". В дальнейшем весь обоз на спусках голосил "Ох!" (так красноармейцы поняли незнакомое словечко), и мулы, ничуть не удивляясь новой окраске привычной команды, послушно притормаживали. Во всяком случае, ДТП больше не случались.

На первой стоянке (ехать пришлось несколько дней) деревенские парни затеяли дискуссию - что едят эти долгоухие лошади. Вряд ли сено, они и верещат-то не по-лошадиному, прямо как зайцы! И когда оголодавшие животные принялись грызть обветшавшие углы у крестьянских изб, кто-то предположил, что это и есть любимое блюдо британской скотины. Правда, и от карельского сена мулы тоже не отказались.

Благополучной доставкой в Петрозаводск импортной авиатехники и практически и закончилось пребывание гидроотряда в столице красной Карелии.

Английская база Медвежья Гора

Итак, вместе с белыми под Петрозаводском до конца сентября 1919 г. воевали англичане. Они даже свое временное пристанище в Медвежьей Горе обустроили основательно: разбили аккуратный палаточный лагерь для имущества, которого они привезли сюда в великом множестве. По словам очевидцев, "комфорт их даже военной, фронтовой жизни казался странным русскому глазу…Особенно поражала русских чистота палаток, безукоризненная чистота отхожих мест и мостки, проведенные в лагерях англичан. Их теплушки были приведены в состояние, отвечающие требованиям гигиены, обшиты тесом, устроены в них камины и печи. В свободное от войны время, а его было достаточно, англичане занимались спортом, особенно футболом, ходили на охоту, бегали на лыжах". Как слышал в свое время от старожилов, любимым развлечением молодых солдат и моряков была чехарда. Бывало, скакали козлами от одного конца деревни до другого и обратно.

Из Мурманска и Архангельска морем до Кеми, а оттуда по "железке" союзники доставили на станцию береговую артиллерию, гидросамолеты и четыре (по другим источникам - 7) сторожевых катеров-истребителей. Эти американской постройки сторожевики под британским военно-морским флагом были основной ударной силой белых (половина экипажа катеров состояла из русских, среди которых было и несколько заонежан). Их мощные бензиновые двигатели позволяли летать по озеру наподобие нынешних "Комет" на подводных крыльях - до 60 км в час. Тем не менее, тихоходные, топившиеся дровами буксиры-канонерки красных упрямо преследовали верткие катера, методично долбя их крупнокалиберными снарядами. Поэтому на виду у Петрозаводска белые истребители ни разу и не рискнули появиться, ограничив район своего плавания лишь Повенецким заливом.

Вторая Онежская флотилия

Ради исторической справедливости пора хотя бы вкратце обрисовать флотских противников красных. Две стороны в данном случае неотделимы друг от друга еще и потому, что обе флотилии именовалась совершенно одинаково: Онежскими военными. Кроме того, только три месяца экипажи белой стороны были смешанными, британо-славянскими, с конца сентября - исключительно русскими. Флотилия базировалась сначала в Медвежьей Горе, потом была переведена в заонежское село Шуньгу.

Начальником белой флотилии был капитан 2-го ранга Андрей Дмитриевич Кира-Динжан, единственный из офицеров Северной армии, удостоенный в 1919 г. высшего военного ордена св. Георгия. Его наградили за победы в боях на Онежском озере. Например, 3 августа были подбиты бронированный катер и хорошо вооруженный двухвинтовой пароход "Сильный". Последний затем сняли с мели, отремонтировали, и до конца навигации он нес службу у белых. Их катера-истребители также имели имена, причем начинавшиеся на "Б": "Безжалостный", "Беззаветный", "Безрассудный" и "Бурный". Катера сопровождала матка с лирическим именем "Светлана", с воздуха флотилию обычно прикрывали "Де Хевиленды" и "Спады". Некоторые пехотинцы были вооружены заморской новинкой, американскими автоматами, то есть винтовками "спрингфилд", специально оборудованными для стрельбы очередями.

Как воевали флотилии до ледостава, как белые держали оборону, а потом сдали Мегостров, хорошо известно. Гораздо менее известен печальный финал белой Онежской. До февраля 1920 г. часть офицеров еще надеялась на победу. Сообщение о бегстве штаба оказалось для многих ударом. Только начальник да несколько моряков флотилии оказались в это время в Архангельске и были взяты на борт ледокола. Большей части мичманов и лейтенантов Онежской флотилии уходить на север было поздно: местные крестьяне смотрели на белых волками, а Архангельск и Мурманск уже были красными. Только гардемарину Федору Лефлеру да лейтенанту Евгению Максимову посчастливилось на лыжах пересечь финскую границу.

Попали в плен и почти сразу же были расстреляны лейтенанты Бруно-Александр Садовинский, Александр Вуич, бывший комендант крепости Мегостров, Иван Добромыслов, начальник связи, старший гардемарин П. Светухин и многие другие. Там же, в Медвежьей Горе были пленены и убиты летчики лейтенант Александр Мельницкий и мичман Глеб Католинский. Из петрозаводского концлагеря (так он именовался в тогдашних документах!), располагавшегося где-то в районе нынешнего старого вокзала (бывшего лагеря для австро-венгерских военнопленных) сумел сбежать только один - старший кадет Иван Билым-Колоссовский. Его поймали в нескольких километрах от финской границы и застрелили уже при конвоировании.

От восставших матросов эсминца "Капитан Юрасовский" приняли смерть в Мурманске лейтенанты Онежской флотилии Владимир Державин и Павел Аннин.

С Онежского озера - в Париж и Нью-Йорк

Белым не удалось взять Петрозаводск и Вологду. Они проиграли Север вчистую. В первую очередь - политически. Другого и быть не могло, поскольку у белого офицерства не было главного - мало-мальски ценной идеи. Та Россия с "вальсами Шуберта и хрустом французской булки", за возвращение которой они воевали, была абсолютно чужда 95% россиян. Зато у красных идея рабоче-крестьянского рая на земле (сначала в России, а потом во всем мире) была. И победила в конечном счете именно она, а не стальной штык.

Спасшиеся на Западе бывшие онежцы осели кто где. Начальник флотилии А.Д. Кира-Динжан в 1931 г. основал в Париже Общество взаимопомощи чинов Онежской флотилии. Секретарем общества был бывший мичман Алексей Соколов. Из Нью-Йорка с ними переписывался бывший лейтенант Алексей Афанасьев. Позже всех из них умер и похоронен в Булонь-сюр-Сен Алексей Соколов - в 1972 г. С его смертью закрылась очередная страница Гражданской войны на Севере. Еще раньше, в 1937 г. агенты Чека выкрали из Парижа, вывезли в Россию и казнили руководителя Северной армии генерала Миллера.

А как советская власть наказала заонежан, служивших у Миллера? Ревтрибунал, заседавший в 1921 г. в г. Петрозаводске, вынес смертные приговоры только трем бывшим белогвардейцам, уличенным в расстрелах активистов. Рядовым 9 полка последовали очень мягкие приговоры - от полугода до 3 лет концлагеря. Спустя некоторое время прошли две амнистии, сильно сократившие срок отсидки. Деда, например, даже не судили, простив за молодость и "ввиду нахождения в Красной армии во время работы трибунала". Словом, красная Карелия не имела жестоких потрясений, связанных с кровавым подавлением мощных крестьянских выступлений в центральной и южной России. Гораздо более масштабная "борьба с контрреволюцией" началась в наших краях, да и по всей стране в конце 1930-х. Именно она уничтожила первого командующего красной Онежской военной флотилией, талантливого флотоводца Эдуарда Панцержанского. Еще бы - бывший царский офицер! Его расстреляли почти одновременно с Миллером.

Николай Кутьков
газета "Петрозаводск", февраль 2008

Техническая поддержка портала
Создано 19 февраля 2008. Отредактировано 19 февраля 2008.
© Администрация Главы Республики Карелия, 1998-2018
При использовании материалов гиперссылка на портал обязательна.