ИСТОРИЯ НАШЕГО КРАЯ
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Староверы Карелии

Уже несколько лет в средней школе поселка Пяозерский школьники под руководством педагогов проводят краеведческие исследования на тему истории, жизни и быта покинутых карельских деревень на Пяозере и Оланге. Этот материал на тему истории карельского старообрядчества, подготовленный учеником 8 класса Пяозерской школы Александром Милько, прислал в нашу редакцию журналист лоухской газеты "Приполярье" Валерий Бехтерев.

...Давно ушла под воду при разливе устья Оланги деревня Вартиолампи - последняя деревня староверов Карелии. Кладбище на высоком берегу реки в темном еловом лесу, где не сохранилось крестов, и место, где стояла старообрядческая церковь, - все, что напоминает нам о последних могиканах - здешних приверженцах раскола. Да местные старики еще вспомнят, как праздновали здесь Иванов день...
    Движение раскола, как известно, возникло в России в 60-е годы XVII века как оппозиция реформам и нововведениям патриарха Никона, который хотел устранить разночтения в богослужебных книгах и различия в обрядности. После разгрома в 1676 году известного восстания монахов Соловецкого монастыря, не согласных с "никонианской ересью", последователи старообрядчества ушли от гонений дальше на север, в том числе и в карельские леса.
    В 80-90-х годах XVII века в крае при активном участии Выго-Лексинского старообрядческого монастыря широкое распространение получает активная проповедническая деятельность сторонников старой веры. Проповедники - беглые монахи и попы, грамотные крестьяне и посадские люди - называли царя "гонителем истинной веры", "антихристом", духовные и светские власти "антихристовыми слугами" и призывали народ к неповиновению им. Обещая в своих проповедях "лучшую жизнь", расколоучители указывали единственный путь для ее достижения - страдание за веру и даже добровольное сожжение в своих жилищах "во имя спасения души от печати антихриста".
    "Пал" и "гарь" - эти страшные слова из исторических документов означают, что где-то при приближении правительственных войск и священников, искореняющих раскол, старообрядцы, собравшись всем селением, совершали массовые самосожжения...
    Скиты староверов появились и на самом севере Карелии; так, на Топозере близ Кестеньги был скит, где проживало около трехсот насельников обоих полов. Существовал скит не только своим хозяйством, но и за счет помощи, получаемой от состоятельных старообрядческих общин в центральной России. Во владении монастыря было около 30 дворов на берегу Топозера. Большую поддержку получило старообрядчество и у поморов.
    Исторические источники сходятся в том, что в этих местах было три группы верующих: "мирские" (православные), "островная вера" и "зольники". (Надо сказать, что вообще старообрядцы России, как и те, кто бежал в Сибирь или за пределы государства, делились на множество сект - так называемых "толков" и "согласий".) "Островная вера" считалась более "высокой" и строгой. Но границы между "согласиями" были довольно подвижны, свободны, и, видимо, нетрудно было перейти из одной группы в другую. При переходе в более "высокую" веру выдерживали шестинедельный пост и совершали множество поклонов. Переход в другой "толк" мог быть вызван какими-то особыми обстоятельствами: несчастным случаем, желанием как-то задобрить судьбу.
    Церковь старообрядцы не посещали, молились дома в отдельных помещениях, часто в чуланах. У каждого старообрядца была своя икона, которую, если в семье были "мирские", хранили отдельно. На время молитвы женщины развернутый четырехугольником платок подвязывали за два ближних конца под подбородок, на пол стелили специальный подручник, чтобы во время молитвы не касаться пола. Поклоны отсчитывали четками, где было сто узелков или бусинок. Креститься и кланяться перед иконами староверы, по воспоминаниям очевидцев, могли многими часами. Что, впрочем, не мешало им время от времени прерываться и обсуждать меж собой повседневные дела, продолжая затем молиться с новым вдохновением.
    Помимо грамотности, к положительным сторонам старообрядчества исследователи XIX века относят строгий запрет и отрицательное отношение к вину и табаку, хозяйственность, честность, опрятность. Как особенность здешних карел отмечается, что курили из них не больше 20 процентов мужчин.
    Старообрядцы-карелы вообще не отличались не только религиозным фанатизмом, но и знанием вероучения. В XIX веке П. Чубинский писал: "Раскол кореляков отличается совершенно внешним характером. Он состоит в том, чтобы не есть с мирскими (православными) и не молиться вместе. О сущности же учения секты... они не имеют ни малейшего понятия, в особенности в тех общинах, где не знают русского языка". Незнание это, видимо, изначальное, а не результат позднейшей утраты.
    Элиас Леннрот, путешествовавший по местным деревням в 30-е годы XIX века, писал: "Часто расспрашивал зольников, чем их вера отличается от мирской, но никакого объяснения не получил, похоже, что и сами не знают". Кстати, тягостное впечатление произвели на собирателя эпоса "Калевала" суровость, необщительность, отчужденность старообрядцев, суровые условия их быта.
    Прошли столетия, промелькнули года. Нет уже старообрядческой Карелии, в далеком прошлом патриархальный крестьянский быт, о котором напоминают разве что развалины оставленных изб "неперспективных" деревень. Но, как затонувшая Атлантида, манит нас непознанное и безвозвратно ушедшее прошлое...

Александр МИЛЬКО
п. Пяозерский



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003