|
| ||||||||
| ПОДРОБНОСТИ
| |||||||||
| |||||||||
|
|
| Вертолет губернатора В Карелии теряют геликоптеры. К счастью, не насовсем  |
|
| |||||||||||||
Завтра я лечу в командировку. На вертолете. С Главой Республики. Признаться честно, эта весть меня не очень обрадовала. Не только потому, что я никогда прежде не летал на вертолете и втайне всегда считал летящую в небе тяжеленную железную штуковину с огромным винтом каким-то чудом. Просто карма у вертолетов с губернаторами в последнее время не очень удачливая... В салоне вертолета, который должен был нести нас в один из отдаленных уголков Карелии, только и разговоров было, что о недавней катастрофе на Дальнем Востоке. Краем уха услышал слова одного из пассажиров - крупного министерского чиновника - о нашей винтокрылой машине: "Такой же, как тот, на котором разбился Фархутдинов..." Иногда они падают Мы летим на Ми-8. Пассажирский вариант повышенной комфортабельности. Какой-то особой роскоши в салоне не заметно. Шестнадцать мест. Посередине два столика. На стене возле двери в салон телевизор. Пол устлан недорогими ковровыми дорожками. От обычного, или, как еще говорят, военного, варианта эту машину отличает повышенная вибро- и шумоизоляция. Хотя разговаривать во время полета все равно затруднительно - слова собеседника тонут в грохоте двигателя. Именно такой вертолет, несший на своем борту первых лиц администрации Сахалинской области, включая губернатора Игоря Фархутдинова, две недели назад рухнул с высоты нескольких сот метров на Камчатке. В конце апреля прошлого года на точно таком же вертолете разбился губернатор Красноярского края Александр Лебедь. Всего за последние три года в России произошло 10 крупных вертолетных катастроф, в которых погибли более 100 человек. В их числе знаменитый врач-офтальмолог Святослав Федоров и известный бизнесмен Анатолий Смолянинов. Последний случай можно назвать приговором русской безалаберности. Еще в прошлом году, после гибели Александра Лебедя, правила воздушных перевозок VIP-персон, казалось бы, были ужесточены донельзя. Свою роль сыграли и данные о плачевном техническом состоянии вертолетного парка страны, и почти сенсационная расшифровка найденного на месте падения вертолета "черного ящика", давшая некоторые основания полагать, что в момент аварии за штурвалом находился сам губернатор Красноярского края. После этой трагедии во всех регионах за первыми лицами закрепили конкретные вертолеты и бессменные экипажи из опытных, хорошо проверенных летчиков. Вмешиваться в работу пилотов высокопоставленным пассажирам строго-настрого запретили. Был введен повышенный контроль за состоянием техники. Теперь выяснилось, что авторы новых правил работали зря. Когда случилась беда, на земле даже не знали, сколько человек находилось на борту с главой Сахалинской области. Никто не мог дать ответ и на другой вопрос: почему вертолет отклонился от намеченного курса на 40 километров. Над составлением предполетных документов авиакомпания, которой принадлежала машина, голову не ломала. Чем еще не утруждала себя эта фирма, предстоит выяснить следствию. Известно лишь, что этот упавший вертолет в ее послужном списке был не первым. На чем летает Глава Республики?
В Карелии воздушные перевозки VIP-персон доверены отряду "Лесавиа". Именно его эмблема украшает фюзеляж вертолета, на котором летим мы. Всего в распоряжении "Лесавиа" находится пять вертолетов. Из них только три могут перевозить членов правительства республики и других высокопоставленных лиц. За каждой из этих машин числится строго определенный экипаж. Один из них возглавляет лично командир отряда "Лесавиа" Павел Борисович Кузнецов - пилот с почти тридцатилетним стажем, бывший военный летчик, более 20 лет прослуживший за штурвалом сверхзвукового истребителя. Именно он находится во главе экипажа нашего вертолета. - В воздухе, как и на дороге, надо соблюдать правила, - немногословно комментирует Павел Кузнецов последнюю трагедию. - Существуют федеральные правила полетов, правила использования воздушного пространства. Если их четко выполнять, все будет нормально. По словам Павла Кузнецова, Ми-8 - надежная машина, прекрасно зарекомендовавшая себя более чем за три десятилетия работы в аэрофлоте. Срок службы этого вертолета составляет 25 лет. По нормативам каждые четыре года или 1,5 тысячи часов полета он должен проходить капитальный ремонт. Спрашиваю: "Проходит?" Выясняется, что все правила соблюдаются очень строго, в том числе и касающиеся капремонта. Предполетная и послеполетная подготовка обязательна. Список пассажиров, находящихся на борту, также не является формальностью и составляется заранее. До 14 часов дня, предшествующего полету, фамилии всех должны быть уже известны - мало ли что, на земле всегда должны знать, кто находится в воздухе. В дальнейшем вся информация о готовящемся рейсе передается в различные ответственные службы. Оповещаются о полете и войска ПВО. Конечно же, накануне полета самое веское слово остается за синоптиками. "Дать погоду" или нет - это в их власти. В день нашего вылета с утра накрапывал дождь, обратно летели в достаточно густом тумане. Интересуюсь: летная ли сегодня погода или добро дано по причине присутствия на борту Главы Республики? - Погода предельная, - отвечает второй пилот Вадим Иванов. - Сто пятьдесят на два, то есть 150 метров - высота облачности, видимость - 2 километра. Можно летать по минимуму. Риска никакого. Экипаж хорошо знает местность, особенности погодных условий. Кроме того, всегда есть варианты посадок на запасной аэродром...
Как выяснилось в дальнейшем из разговора с пресс-секретарем Главы Республики Александром Смирновым, Сергей Катанандов - дисциплинированный пассажир, он серьезно и уважительно относится к требованиям синоптиков. Если погода нелетная, отправляется в намеченный для визита пункт на машине. Досадует, конечно, что дорога занимает намного больше времени и что сделать удастся гораздо меньше. Тем не менее никогда не давит ни на диспетчеров, ни на летчиков и не настаивает на выполнении полета. Не имеет обыкновения Сергей Катанандов и вмешиваться в работу пилотов во время рейса: в кабину к ним не заглядывает, никаких указаний не дает и уж тем более не садится сам за штурвал вертолета... Почти сенсация Однако, несмотря на все меры предосторожности, случается, вертолеты в Карелии теряют. К счастью, не насовсем. Были случаи, когда наземные службы попросту упускали машины из виду, однако, спустя какое-то время, когда уже готовы были начаться поисково-спасательные операции, пропавшие экипажи все-таки выходили на связь и сообщали, что полет проходит нормально. К таким вещам карельским вертолетчикам не привыкать. Дело в том, что связаться с землей зачастую они просто не могут. Система наземных ретрансляторов, которая обеспечивала прохождение обязательных докладов о ходе полета из любой точки республики, давно перестала существовать. На всю Карелию остались один или два ретранслятора, которые не в состоянии охватить огромную территорию региона. Между тем каждый экипаж обязан регулярно докладывать на землю ситуацию, а если в течение 20 минут очередной доклад не поступает, объявляется тревога. По словам командира отряда "Лесавиа" Павла Кузнецова, летчики выкручиваются в такой ситуации как могут. Приходится набирать высоту или менять маршрут, что иногда дает возможность поймать радиосигнал. Однако верхом изобретательности карельских экипажей можно назвать связь посредством встречающихся в небе больших пассажирских авиалайнеров, которые обладают необходимым оборудованием и по просьбе вертолетчиков передают сообщение нашим диспетчерам. - Все об этом знают, - подытожил Павел Кузнецов. - Однако никто об этом не говорит, хотя к теме безопасности полетов, как вы догадываетесь, данная проблема имеет не последнее отношение...
|
|
 |
 |
|
 |
|
 |
|
|
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003 |
