|
| ||||||||
| НАША БОЛЬ
| |||||||||
| |||||||||
|
|
САНЯ, РАССТРЕЛЯННАЯ НАДЕЖДА |
|
| |||||||||
БЕДА ворвалась в дом Александра Александровича Толбонена и Анны Антоновны Шевченко неожиданно. - Аня, тебе телеграмма!.. - виновато отведя в сторону взгляд, сообщила почтальон. - От кого? - не догадываясь, что беда стучится в дверь, протянула руку Анна Антоновна. - А ты в дом войди, там и получишь... Больше ничего о том горьком сентябрьском дне 1996 года Анна Антоновна рассказывать не может - и сейчас захлебывается в слезах. Помнит только: очнулась - медсестра у ее постели. Все восемь дней потом в ожидании с войны сына мать "кричала криком". А уж когда люди в военной форме спустили из грузовика гроб, припала к цинковой поверхности так, что силой не оторвать. "В окошко видела - Санечка такой маленький лежал. Теперь только жалею, что не открыла гроб, не проверила, целы ли руки-ноги у моей кровинушки", - коря себя за беспамятство, вызванное сообщением о смерти сына, делится она сейчас.
Печальный холмик возле дороги на безлюдном сельском кладбище - все, что осталось от Санечки (так ласково звала младшего сына мать). Да еще скорбный памятник, на котором белым по черному начертано: "Толбонен Александр Александрович" и - даты, которые отдаляет друг от друга временное пространство в восемнадцать мальчишеских весен. К этому холмику, обдуваемому со всех сторон промозглым январским ветром, и пришли мы на днях с отцом солдата Александром Александровичем Толбоненом. Превозмогая боль в суставах (с тех пор как сына не стало, отец совсем "обезножел") Александр Александрович с трудом, но бережно отворил металлическую калитку, за которой - последняя Сашина обитель. А потом, словно стесняясь присутствия постороннего человека при дорогом свидании с сыном, тихо и обрывисто произнес: "Здравствуй, Саня!", аккуратно выложил на блюдце горсть подушечек и раскуренную "Приму", тяжело вздохнул: "Саня с фильтром сигареты курил, а мне дорогие покупать теперь не на что". СО СМЕРТЬЮ Саши словно земля ушла из-под ног у немолодых уже родителей, не стало в семье Толбонен опоры и надежды. "Сын никогда не сидел без дела, - вспоминает Анна Антоновна, - дрова заготавливал, на огороде помогал, грибы, ягоды в лесу собирал. Накажет, бывало, с вечера: "Мамка, подними меня завтра с рассветом, на свои места пойду в лес", а я утром пожалею, не бужу. Так он потом обижаться станет. Очень Санечка увлекался техникой, если что-то задумает, сделает обязательно. Перед уходом в армию сам, в одиночку, собрал из запчастей мотоцикл. У отца ноги уже тогда болели, так он его на мотоцикле до кочегарки довезет, угля натаскает: "Сиди, батя, работай!" После девятилетки Санечка закончил курсы трактористов-машинистов. Деньги, что сам зарабатывал в лесхозе, все до рубля домой приносил. Он сам видел, где дома что починить-наладить. Что говорить, деревенский был парень, трудолюбивый. Из Шелтозера в город уезжать не собирался. Мечтал: вернется из армии, будет главным в семье, овец заведет, дом подремонтирует. Теперь, когда сына нет, одно утешение осталось у родителей - его письма. В письмах - описание солдатской службы ("Мама, я сдал экзамены на сержанта, причем на "отлично"), нехитрых армейских радостей ("Мама, бандероль от тебя получил. Спасибо за все: носки, зубную пасту, сигареты. Теперь мне хватит надолго. Следующую бандероль собери маленькую, пошли мне немного сала, я так соскучился по нему, конфет, шоколадку и пачку сигарет"), воспоминания о домочадцах ("Очень переживаю за папку. Как у него здоровье? Хоть он меня иногда ругал, все равно я его люблю".), мечты о будущем ("Мама, напиши мне, пожалуйста, получила ли ты мою фотографию и контракт. Через два месяца, вероятно, выведут наши войска отсюда, и я приеду к вам в отпуск на Новый год. Если я здесь останусь, то в апреле меня уволят... Ждите меня через семь месяцев..."). Только не суждено было сбыться этим ожиданиям. Последнее письмо с мечтами о доме солдат написал за два дня до своей смерти, но так и не успел его отправить. Письмо это вместе с "грузом 200" спустя десять дней доставили в Шелтозеро военные, прибывшие с казенным визитом. - Саня, Санечка, расстрелянная наша надежда, - не устает причитать Анна Антоновна. Щенок Мухтар и котенок Васька, принесенные в дом сыном перед самым уходом в армию ("Чтобы вам, батя с мамой, веселее было"), уже стали большими, а так и гуляют по просторному деревенскому двору вдвоем. Дом давно прохудился, ветер гуляет в нем. Но на ремонт у Анны Антоновны ни средств, ни сил нет. Две мизерные по нынешним временам пенсии - вот и весь скромный бюджет семьи. "В магазине берем только хлеб, и то в долг. 140 рублей набралось, - рассказывает Анна Антоновна. - На дрова одолжили на время соседи, это еще 250 рублей. Рецепты на уколы и лекарства так и лежат неотоваренные: нет денег". Будучи пенсионеркой и инвалидом по общему заболеванию, Анна Антоновна Шевченко отправляла сына в армию. Александр Александрович уже тогда мучился с ногами, а после гибели сына сдал совсем. В свои 50 лет он с трудом передвигается с помощью тросточки, инвалид второй группы. "Так и живем двое обезумевших в одном доме", - на горькой ноте завершила свой рассказ о безрадостном бытие Анна Антоновна. "Обезумевших" - потому что после перенесенной в связи с гибелью сына глубокой психической травмы оба супруга вынуждены состоять на диспансерном учете в Шелтозерской больнице - нервы у немолодых уже людей сдали настолько, что без медицинской помощи не обойтись. Душа беспрестанно болит за Саню, на вопросы "за что?" и "кто виноват?" ответов нет, а сын по ночам им все снится, снится... ОТВЕТ на вопрос "кто виноват?" супруги Толбонен не один месяц искали в различных инстанциях и, не добившись желаемого, обратились в Прионежский федеральный районный суд, подали иск к Министерству внутренних дел РФ о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца. В иске так и написали, что в результате смерти сына потеряли единственного кормильца, свою надежду и опору в старости. Процесс, затеянный в Петрозаводске, длился около десяти месяцев. Первоначально суд под председательством судьи Т.Ревуновой вынес решение в пользу истцов, но Верховный суд РК, куда обратились с кассационной жалобой представители МВД РФ, решение отменил. Кассационная жалоба была вызвана тем, что заседание суда состоялось без участия представителя МВД (который, кстати, приглашен был). Процесс снова возобновился. Дело взялся рассматривать сам председатель суда М.Балицкий. На этот раз представитель МВД на суд прибыл, им был майор юстиции К.Лысов. В ходе заседания он высказал возражение по поводу предъявления претензий родителями к Министерству внутренних дел, мотивируя тем, что МВД выполняло Указ Президента РФ Бориса Ельцина. Конституционный суд как известно, признал указ президента о вводе войск в Чечню вполне законным и обоснованным. 12 января судья М.Балицкий огласил свое решение: иск родителей о возмещении морального вреда удовлетворить, в качестве компенсации взыскать с МВД РФ по 50 тысяч рублей каждому. По словам Михаила Балицкого, принимая это решение, он брал во внимание "изумительно тяжелое" физическое, моральное и материальное состояние родителей погибшего юноши, руководствовался простой и понятной истиной: по-человечески справедливым будет поддержать в горе родителей, потерявших сына, единственного кормильца и опору. Учел суд и то обстоятельство, что при заключении контракта 28 августа 1996 года Саше Толбонену было восемнадцать лет, он меньше года проходил службу в войсках МВД, не имел навыков и опыта в ведении боевых действиях. Решение, к слову, на данный момент не вступило в законную силу и еще может быть обжаловано. Но, похоже, МВД отступать в этой ситуации некуда. И о другом сейчас речь. По словам пресс-секретаря московского фонда "Право матери" (цитирую по статье из газеты "Новые известия" от 15 января 1999 года), "известны лишь два случая, когда родители находили понимание у служителей Фемиды, первопроходцем стал житель Ростовской области Станислав Владимирович Балтийский, сын которого погиб в Грозном 3 января 1995 года. Он подал в суд на воинскую часть, направившую его сына Юрия воевать. Требования отца были удовлетворены... Второй процесс выиграла Зоя Петровна Свинухова, жительница Челябинской области, также подав в суд на воинскую часть..." Последний же, карельский случай, по мнению работников фонда, важен в первую очередь потому, что в суде была признана вина всего министерства, а не отдельной части. Информация о беспрецедентном суде в Карелии в считанные дни стала известна всей России. На днях в семью Толбонен пришло письмо из фонда "Право матери" с предложением принять участие в опросе родителей, чьи сыновья погибли в Чечне. Цель опроса - получение достоверной информации, на основе которой фонд сможет выступить в Государственной Думе с конкретными предложениями по кардинальной реорганизации Вооруженных Сил России. Похоже, что лед тронулся...
|
|
 |
 |
|
 |
|
 |
|
|
© Редакция газеты "Карелия", 1998-1999 |
