|
| ||||||||
| ОТРАЖЕНИЕ. N 1. Специальный выпуск Государственного историко-архитектурного и этнографического музея-заповедника "Кижи".
ХОРОВОД | |||||||||
| |||||||||
|
|
Горожане-островитяне |
|
| |||||||||
Фольклорная группа сотрудников музея-заповедника "Кижи" отметила 10-летний юбилей. А когда все начиналось, о чем-то серьезном, да еще с прицелом на десятилетие вперед, вряд ли кто помышлял. Просто разучили кадриль и показывали танец туристам. - Танцевали в неподпоясанных сарафанах, что было недопустимо ни в крестьянском быту, ни в костюме, - вспоминает научный руководитель группы Регина Калашникова. - Все знают выражение "распоясался", так вот суть его и заключалась в том, что неприлично было ходить неподпоясанными. А тогда мы исполняли городскую кадриль, не более того. Но начало было положено. Сами собою стали рождаться вопросы, планы на будущее. Теперь, оглядываясь назад, вижу, что сделано немало: собрано много интересных материалов, сбор их проходил в Карельском научном центре РАН, архивах, библиотеках. Главное, однако, - это экспедиции - в Заонежье, Поморье, Пудожский район. Я внимательно слушаю Регину, а во мне все еще звучат только что услышанные песни, которые исполнялись сто, а может, и двести лет назад. На репетиции присутствовало всего шесть женщин (из одиннадцати членов группы), а казалось, поет целая деревня. Многоголосье, переходящее в непрерывный вал звуков,.. как это странно и мощно звучит в конце уходящего в вечность тысячелетия. Доводилось мне слушать выступления этого уникального коллектива и на сцене - на литературных вечерах, конференциях. И то же ощущение далекого и близкого, силы, заполоняющей пространство. Когда поют "кижанки", в сознании (или подсознании), словно миражи, возникают образы бескрайних полей, былинных героев, голубых озер родного Севера. И я представляю исполнительниц где-нибудь в поле, большой избе, на широкой дороге, в общем, на приволье. Колорит музыкальных тем далекого прошлого органично сочетается с забытыми словами и оборотами речи заонежан или поморцев. Звуки музыки и речи сливаются воедино с костюмом, жестом, выражением лица. Какими средствами достигается эта гармония? Конечно, благодаря глубокому изучению и проникновению в суть фольклорного материала. А еще и благодаря тому, что с мая по октябрь живут сотрудники музея на острове, погружаясь в буквальном смысле этого слова в стихию свободной привольной жизни. Жизнь эта, конечно, сопряжена с работой, но в остальном, вместо города с телевизором - лес, вода, дождь или солнце, песня или танец. Все это вплетается в быт, семейный уклад, так как летом на острове вместе с родителями живут дети. Все они сами создали этот особый мир, непременной частью которого является общение с жителями острова. И всю долгую северную зиму, находясь на работе в городе, готовятся к летнему исходу. Когда я слушаю рассказы Регины, то поневоле думаю: сколько же утрачено нами! Почему мы согласились с безумной какофонией сцен и экранов, не сами ли виноваты, что потеряли главное?.. Как же удается им, энтузиастам-бессребреникам, хоть иногда, но выступить на сцене, да не абы как, а в старинных костюмах? - Костюмы шьем сами, - поясняет Регина. - Шьем по музейным образцам. Дело это непростое, так ведь и мастериц среди нас немало! Вот и предлог не просто перечислить фамилии, но и рассказать, кто чем занят. Юрий Протасов заведует сектором природы, а Жанна Гвоздева - хранитель коллекции металла. Светлана Воробьева не просто искусствовед, она - создательница всех головных уборов, освоила золотное шитье и шитье бисером. Основное занятие Ирины Набоковой - изучение и проведение праздников, она же - великолепная вышивальщица. Людмила Трифонова знает иностранные языки, Елена Наумова - реставратор по тканям, а Ольга Воронина - ткачиха. Вера Цыпляева - хранитель коллекции дерева, швея и вышивальщица. И все, включая Регину, - научные работники музея. Единственная женщина, работающая вне этого коллектива, - музыкальный руководитель Елена Герасимова. Много интересного о старом житье-бытье, о песнях и обычаях узнали "островитяне" от одной из старейших жительниц Заонежья Марии Егоровны Широковой (в девичестве Ковиной), недавно ушедшей из жизни. Вся жизнь ее прошла в деревне с чудным названием Воробьи. Сами же сотрудники обитают летом в деревне Жарниково. - Вот сядем в лодочку, возьмем магнитофон, - продолжает Регина, - да и поедем, бывало, к Марии Егоровне. Детей своих везде берем. И дети наши могут сказать: "Мама, пойдем сегодня на закат смотреть..." Сейчас у группы отработано несколько программ, или, как их называет Регина, выставок. Например, бесёды, фрагменты свадебного обряда. Но и фрагмент делится как бы на отдельные части, например "Езда невесты по гостям". - Нарядно одетая невеста, - продолжает рассказ Регина, - с подругами направляется из "своего" дома (дома Ошевнева) к крестной, а потом и к другим родственникам. Здесь важно все: пение, танец, костюм, жест, порядок следования одного действия за другим. Так было раньше, и мы стараемся воссоздать хотя бы часть ритуала. Все это вызывает необычайный интерес у гостей острова. Даже чисто внешняя сторона. Ведь к чему мы привыкли: стилизованное пение, одинаковые костюмы "под народ". А деревня-то ненавидела однообразие, двух одинаковых фартуков нельзя было сыскать в одной деревне. И вся тяжелая жизнь сопровождалась песней. Пели женщины, дети. Пели мужчины: когда сеть вязали, когда дом строили, всегда на Севере пели.
- Как себя чувствуют на острове ваши дети? Есть ли какая-то преемственность? - Старшие уже не только сотрудничают с нами, но и освоили ремесла. Изучают языки и проводят экскурсии с иностранцами. Подросли здесь наши девочки и мальчики. Им интересно все, чем занимаемся мы, хотя специально их никто не заставлял. Все плохое забываем, когда видим наших детей. - Как вы думаете, нужно ли остальным все это? Ведь куда ни глянь - то шоу, то конкурсы разных "мисс", и при этом незамолкающие дебаты о возрождении на ниве западной попсы. Не подумайте, что я противница хорошей эстрады, но нельзя же в самом деле заменять ею все! - Я думаю, наша работа, наше творчество постепенно будут все более востребованными. Пусть пока еще не у всех, но у многих интерес к своим корням пробуждается. Утеряно слишком много, и всего не восстановить, но стремиться к этому надо. Иначе о каком возрождении можно говорить? Да, утеряно немало, но и возрождается многое. И процесс этот важен не только для кижан и гостей острова, прежде всего он важен для нас.
|
|
 |
 |
|
 |
|
 |
|
|
© Редакция газеты "Карелия", 1998-1999 |
