Карелия N 116 (31 октября 2002): О ЧЕМ ГОВОРЯТ: "Теракт в прямом эфире"<br>Особенности национального бедствия

О ЧЕМ ГОВОРЯТ
ТОЧКА ЗРЕНИЯ


	"Теракт в прямом эфире" Особенности национального бедствия

Точно сформулировал мой коллега хронику катастрофы: шок, потом - хаос, затем - развязка. А следом - осуждение невиновных и награждение непричастных. К сожалению, российская действительность, как правило, следует этой схеме.

Мы пережили шок. Далекая война ворвалась в нашу жизнь. Неправдоподобно красивая Москва (я за свои слова отвечаю - была там за два дня до катастрофы) превратилась в поле боя между мирным гражданским населением и чеченскими бандитами. Никакие борцы за свободу не воюют с детьми, женщинами и стариками, это во всех международных конвенциях записано. То есть обсуждать, правы террористы или не правы, - это уже преступление. Давайте не будем обсуждать. Тем более осуждать тех, кто предотвратил самое страшное.
Ан нет! Мы - другое дерево, как сказал великий бард.
Нельзя не вспомнить, как освещало американское телевидение трагедию 11 сентября. Мы все ждали, когда же покажут изувеченные трупы погибших, когда же снимут с должностей тех, кто проворонил готовящийся террористический акт. Не дождались. Беда не разделила на правых и виноватых нацию, которая, по сути, и нацией-то не является - американский народ. Тот, на которого, по идее, должны были свалиться все шишки, стал символом сплочения нации, героем навсегда - президент! Никто не размышлял, сидя в кабинете, а достаточно ли квалифицированно действовали пожарные - частью погибшие, а частью выжившие. Америка отреагировала однозначно: флагов на фасадах домов стало больше, как и доверия власти. Потому что в беде единственное спасение - единение.
Едины были заложники в ДК Московского подшипникового завода. Едины были штурмовавшие здание, рисковавшие жизнью бойцы спецназа. Зато политики разделились. Нельзя сказать, что это разделение менее опасно, чем противостояние войск в горячих точках страны.
"Теракт в прямом эфире" смотрела, без преувеличения, вся страна. Верующие молились, атеисты возлагали все надежды на профессионалов. Страшно было всем одинаково, потому что в зале мог оказаться кто угодно из телезрителей. Наконец наступила развязка, и вместо благодарственных молитв или хотя бы слов признательности те, кто совершил невозможное, услышали с экранов телевизоров массу вопросов.
Почему, собственно, родственников с первых минут не допустили к пострадавшим? Якобы достаточно осведомленные корреспонденты не могли предполагать, что среди заложников находились террористы. Почему так много погибших, какой применялся газ при штурме и следовало ли его вообще применять?
Я почти дословно повторяю вопросы, которые озвучили с экранов лидеры Союза правых сил, созвавшие экстренный политсовет своей партии через день после штурма. Накануне, если помните, они тоже не покидали экраны ТВ, подробно рассказывая, как общались с террористами и как из этого общения не вышло ровным счетом ничего. Тем не менее на экране-то, в отличие от тех, кто в это время делом занимался, находились! Вот вам цель, а вот и средства! Конечно, политики предлагали заменить собой заложников. Не впервые, между прочим. И наверняка знали, что на такую замену бандиты не пойдут - это практикой проверено.
До сих пор неизвестно, кто же отдал приказ о штурме и о применении спецсредств. Как бы нам не пропустить стадию наказания невиновных! Как бы не забыть обличить в недостаточной гуманности тех, кто рисковал и погонами, и жизнью! Но надо же понимать, что в случае неудачи этой операции судить было бы некого - рухнувшая кровля могла стать надгробьем тем, кого никогда, в силу их служебного положения, не назовут по именам.
Уже в первые часы после штурма зрителей буквально терроризировали страшным зрелищем окровавленных тел захватчиков. Вроде бы понятно: бандиты получили по заслугам. Но зачем смаковать кадры, на которых - убитые женщины, тем более что следом - текст, информирующий о том, что по крайней мере одной из них не больше 16 лет и она даже не знает, кто такой Гитлер. Чем не портрет невинной жертвы? Неужели бессознательно нас наводят на мысль, что эту-то красавицу можно было в бессознательном состоянии вынести из зала вместе с заложниками...
Нет, эта мысль не прозвучала. Вернее, не была озвучена. Зато назавтра нам показали жителей палаточного городка, которые лиц и фамилий не скрывая, говорили, что за честь сочли бы оказаться на месте террористов. Надо думать, их услуги будут востребованы. Вряд ли спрос на смертников в ближайшее время будет исчерпан.
Каждый из нас имеет право на жизнь, в том числе и "лица кавказской национальности". И требование мира в Чечне справедливо. Но мир для одних, тех, кто сегодня "умереть хочет больше, чем они жить", неизбежно обернется гибелью для других - тех, кто мир этот строит сегодня на Северном Кавказе. Незамеченным и нерастиражированным осталось мнение военного специалиста, который напомнил нам позор Хасавьюрта: много после этого "мира" и "вывода войск" было пролито крови тех, кто искренне служил своей Родине - России, кто остался заложником бандитов на родной чеченской земле, кто убит был не в прямом эфире и похоронен без почестей.
За минувшую неделю мы пережили шок, хаос и развязку. Давайте остановимся. Не будем осуждать невиновных и награждать непричастных. Хватит. Подумаем о главном: как нам жить?

Светлана ФЕДОТОВА