|
| ||||||||
| ЛЕСОПРОМЫШЛЕННЫЙ КОМПЛЕКС
| |||||||||
| |||||||||
|
|
| Деревянные ноги в бумажных обмотках Прошлый опыт и перспективы развития лесопромышленного комплекса Карелии  |
|
| |||||||||
У каждого региона страны, как правило, есть особый конек в экономике. Известно, что для Карелии такой базовой отраслью всегда был и пока остается лесопромышленный комплекс. Самыми удачливыми предпринимателями долгое время оставались на таежном российском Севере именно лесопромышленники, имевшие собственные лесопилки, продававшие древесину и соотечественникам, и за рубеж. С приходом советской власти еще яснее обозначился курс на углубление этой узкой сырьевой специализации в рамках программы колонизации Карело-Мурманского края, как обособлялся в 20-30-е годы ХХ века северный экономический регион. Древесина в неограниченных количествах требовалась для строек социализма, для южных шахт, для взятых под жесткий контроль государства экспортных поставок. Выкачивать зеленое золото с близкого к центральным областям европейского Севера помогали Кировская железная дорога и Беломорско-Балтийский канал. Элементами складывавшегося комплекса становились разве что первые целлюлозно-бумажные предприятия и заводы по первичной переработке древесины. Великая Отечественная война и задачи послевоенного восстановления народного хозяйства страны ничуть не изменили потребительского отношения центра к северным лесным богатствам. Пиковой стадии рубки леса в Карелии достигли в "ударные" 1960-70-е годы. Впрочем, тогда же стали пробиваться и ростки новых идей о пагубных последствиях перерубов, о необходимости сокращения заготовок древесины до рамок расчетной лесосеки, о развитии лесовосстановительных работ, о более рациональном и комплексном использовании промышленных отходов сырья... "Край Карельский, край лесной"
На зародившемся Карельском телевидении появилась в ту пору передача под таким названием, в немалой степени способствовавшая утверждению новых взглядов на принципы хозяйствования в лесу. Наряду с руководителями отрасли, директорами леспромхозов и ударниками пятилеток, которые отчитывались о своих рекордных достижениях, доступ к обсуждению лесных проблем получили на голубом экране и представители научной общественности, забившие тревогу по поводу варварского освоения хрупкой природной среды северных широт. В постоянной полемике позиции хозяйственников и ученых постепенно стали сближаться. Объединили их обоснованные выводы о том, что спелые деревья обязательно надо рубить, поскольку, достигнув зрелости, они больше не развиваются и могут погибнуть на корню. А гниющая древесина не только бесполезна, но даже вредна, поскольку становится прибежищем фитопаразитов, уничтожающих молодые и здоровые насаждения. С другой стороны, сухостой и лесоповал захламляют тайгу, создавая пожароопасные ситуации. По оценкам ученых, тридцать лет назад в лесах СССР ежегодно погибало от естественного старения около 600 миллионов кубометров древесины. В то же время заготовлялось ее во всей стране не более 400 миллионов кубометров. Так был сформулирован закон расчетной лесосеки: древесину рубить нужно, но можно делать это только в тех объемах, которые не превышают ее естественный прирост в природе в совокупности с мерами искусственного лесовосстановления. В Карелии, например, лесозаготовки стали планово сокращаться с 19-20 миллионов кубометров в год до 11-12. Утвержденный сегодня размер расчетной лесосеки республики вовсе снижен "с запасом" - до 9,3 миллиона кубометров ежегодно, что даже на 3-4 миллиона меньше оценки среднего прироста древесины. Восполнить условную нехватку древесного сырья призвано было более рациональное использование его промышленных отходов, которые подпитывали бы различные ответвления лесного комплекса. Самые лучшие результаты прогрессивное движение, оформившееся под лозунгом "От корней до кроны", дало в Лахколамбинском леспромхозе Карелии, когда им руководил в 70-е годы прошлого века будущий министр лесного хозяйства республики Николай Белятко. Известно, что самой ценной частью дерева считается его ствол, желательно прямой и толстый. В цельном виде он годился на корабельные мачты, столбы, брус для строительных нужд, шпалы... Если из его отрезков можно выпилить добротные доски, лущить хорошую фанеру, изготовлять лыжи и прочие нужные вещи, они относятся к сортименту дорогостоящего пиловочника, который даже зарубежные покупатели готовы брать по мировым ценам хоть в круглом виде. Та хвойная древесина, что по толщине или прямизне не попадает в разряд лучшей сортности, обычно составляет балансы, перерабатываемые на технологическую щепу для варки целлюлозы, производства бумаги и картона. Прочие остатки (обрезки сосны и ели с гнильцой и практически все лиственные породы) попросту уходили на дрова. Однако после окорки и раскряжевки хлыстов (разделки их на сортименты) остается немало отходов: кора, сучья, горбыль, хвоя, опилки, стружка... Добавьте сюда оставляемые на делянках обломки, корни-пни и кроны-вершинки, до сих пор еще попросту сжигаемые там как лишний мусор или собираемые в пачки на бесполезное гниение. Так вот, в свое время в карельском поселке Лахколамби, проявив завидную предприимчивость, умудрились использовать чуть ли не все сырье. Конечно, тогда оно было гораздо шире востребовано. Хотя, если вдуматься, немало пользы могли бы и сегодня принести тут предпринимательские инициативы. Кору, например, формовали в брикеты для котельных. Обломки, крупные сучья и вершинки в своем цехе перерабатывали на ту же щепу для ЦБК. Из остатков стволов изготовляли рудную стойку для шахт, тарную дощечку, штакетник. Хвою измельчали в полезную витаминную муку для подкормки животных. Опилки и стружки ценились на фермах как замечательный подстилочный материал. Корни назывались не иначе как "пневым осмолом", поставлявшимся на близкий канифольный завод. Отдельно стали вырезать даже стволовой кап (наросты на деревьях), пользовавшийся особым спросом мебельщиков и мастеров-сувенирщиков... Сейчас вся эта история кажется сказочной. Но ведь тогда за счет столь рачительного использования производственных отходов Лахколамбинский леспромхоз за десять лет действительно увеличил съем древесины с гектара в полтора раза: со 104 кубометров в 1965 году до 156 в 1975-м! Кстати, нынче некогда передовое хозяйство, увы, прекратило самостоятельное существование после процедуры банкротства и присоединения к удачнее вошедшему в рынок акционерному обществу "Запкареллес", базирующемуся в Суоярви. Псевдорыночная раскряжевка
Затеянный с началом рыночных реформ процесс повального акционирования лесозаготовительных предприятий всерьез подрубил корневую систему карельского лесного комплекса. Довольно устойчивое прежде объединение "Кареллеспром" фактически распалось на три десятка отдельных леспромхозов. Его тоже громко назвали по-новому: акционерной холдинговой компанией, получившей в доверительное управление госпакеты акций - всего по 10 процентов в каждом ЛПХ, чего, конечно же, было маловато для осуществления реального влияния. А за львиные доли акционерного капитала повсеместно развернулась жесткая борьба на рынке приватизации. В нее включились не только крупные фирмы-игроки, но и пузатая коммерческая мелочь, ставившая перед собой лишь одну задачу: задешево перехватить кусок пожирнее, чтобы потом втридорога перепродать. Кое-где сделать это удалось, поскольку многие леспромхозы оказались попросту обескровлены непродуманным отпуском цен на необходимые для нормальной организации производства машины, сырье и материалы. В одночасье лишившись оборотных средств, они потом еще больше разорились на практике бартерных сделок, тоже приводившей к потере 25-30 процентов возможных доходов. Оставшись без денег и без прочных хозяйственных связей, не получив взамен ни серьезных инвесторов, ни эффективных собственников, ряд крепких раньше предприятий повалился на бок, попав следом в полосу банкротств и перепродаж. Только треть из них, традиционно и умело хозяйствовавших в карельских лесах, смогла сдержать удар оголтелой либерализации рынка. Зато параллельно на заготовки древесины устремились десятки разного рода частных фирм и фирмочек, взявшихся активно растаскивать зеленое золото под собственные интересы, но зачастую в ущерб интересам населения республики. Как раз тогда Карелию захлестнула волна демпинговых экспортных цен и почти бесконтрольного вывоза за рубеж в основном круглого леса, невозврата значительной части валютной выручки, неплатежей в бюджет и социальные фонды... Обуздать всю эту ораву из семисот с лишним новоявленных лесопользователей представлялось весьма проблематичным. Властям республики срочно пришлось искать выход из столь драматичной ситуации. В ход были пущены как административные, так и чисто рыночные рычаги: фронтальные проверки практики хозяйствования правоохранительными органами плюс механизм сдачи лесосырьевой базы в аренду наиболее надежным специализированным предприятиям и аукционы по выделению лесфонда сразу готовым платить за него хорошую цену претендентам. Некоторую пользу эти меры, конечно, принесли, но целиком преодолеть кризис в лесной отрасли все-таки еще не помогли. Глубина его характеризуется такими вот цифрами: объемы заготовок древесины упали в Карелии с 10,7 миллиона кубометров в 1990 году до 5,7 в 1998-м, при этом загрузка сырьем местных лесоперерабатывающих предприятий снизилась до 38 процентов их проектных мощностей. Стоило в последующие годы лишь чуть-чуть улучшить положение дел в лесном комплексе, как в республике сразу появились признаки социально-экономической стабилизации. Однако же случившийся нынче очередной провал опять перечеркивает с трудом добытые достижения. Темпы роста явно сдерживаются отставанием в обновлении, развитии и строительстве современных деревоперерабатывающих предприятий. Между тем глубокая переработка повышает доходность лесного бизнеса в 4-5 раз. На этом пути Карелия вполне способна хотя бы отчасти приблизиться к показателям соседней Финляндии, объем лесного экспорта которой составляет 11 миллиардов долларов! Столь заманчивый потенциал гарантирует инвестиционную привлекательность лесного комплекса республики. Разумеется, при соблюдении определенных условий, важнейшим из которых остается рациональное управление природными ресурсами в регионе.
|
|
 |
 |
|
 |
|
 |
|
|
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2001 |
