Хранитель леса

Всем известно, как много внимания уже десятки лет уделялось заготовке леса. Древесина требовалась молодой Советский республике, и в конце двадцатых годов Карелия выдавала на гора все больше леса для активного строительства, лес нужен был во время войны. В послевоенные годы пришлось отстраивать разрушенное, и вновь стране требовалась карельская древесина. В последующие годы говорилось и о хозяйственном отношении к лесу, но на первом месте все же часто стояла заготовка. Лес давал деньги, лес двигал экономику. Бывало, приходилось отмахиваться от мыслей о завтрашнем дне. А потому, может быть, можно увидеть некоторый героизм в судьбах тех людей, которые посвятили свою жизнь сохранению лесов. Один из них - главный специалист отдела воспроизводства, охраны и защиты лесов Министерства лесного комплекса РК Николай Леонидович БОЖЕДОМОВ.

Лес - кормилец

Николай Божедомов родился в Архангельской области в поселке с лесным названием Черемушский, и с детских лет его жизнь была связана с лесом. В поселке располагался крупный леспромхоз, железнодорожная станция. Родители Николая работали на железной дороге, хотя некоторое время своей трудовой биографии отдали леспромхозу.

- В седьмом-восьмом классе мы уже начали работать на лесовосстановлении, - рассказывает Николай Леонидович. - В выходные дни, а иногда нас снимали и с занятий, так как весенний период лесовосстановления очень короткий. Мы зарабатывали деньги, жили тогда не очень богато.

Небольшой заработок Николая и его брата помогал семье. Занимались посевом на вырубках. Концентрированные вырубки были огромными, с протяженностью борозд по километру, а то и два. Ручными кошками, напоминавшими грабли, делали посадочное место, сеяли семена хвойных деревьев. Семена предоставляло лесничество. Работа шла под руководством лесничего, который наблюдал за работой и принимал ее.

Занимались и заготовкой ягод. Николай Леонидович вспоминает, что и самому в школьные годы приходилось иногда стоять на рынке с лукошком ягод. Это был конец пятидесятых, начало шестидесятых годов. В Архангельской области строился Котласский ЦБК. На строительство приехало много людей из разных городов и весей страны, в том числе немало ленинградцев, так что спрос на ягоды был. Вырученные деньги тратились на самих ребят - на одежду к школе, а то и на велосипед.

Решение о продолжении образования после школы было принято осознанно. Николай допускал, что может получить и другое образование, но, поговорив с директором леспромхоза, выбрал свою стезю. Директор дал рекомендацию для поступления в Архангельский лесотехнический институт.

Николай стал учиться на лесохозяйственном факультете, и учеба шла хорошо. К распределению Николай был в первой двадцатке учеников. Был выбор, намеревался поначалу распределиться поближе к дому, но тут к выпускникам приехал начальник лесоустроительной экспедиции из Хабаровска. Он не скупился на описания природных красот дальнего востока, сулил прекрасную рыбалку, обилие зверя и дичи, угощал дальневосточными помидорами с голову величиной. И человек восемь с курса поддались романтическим настроениям и отправились в Хабаровск.

Романтика и школа жизни

Семь дней по железной дороге от Москвы. Приняли новых специалистов хорошо, Николай Леонидович сразу попал на горячий объект, был назначен инженером-таксатором. С ним был опытный техник, который помогал втягиваться в работу.

Первый сезон показал, что эта работа стала хорошей школой жизни. Отдав работе на дальнем востоке семь лет, Николай Леонидович каждый сезон занимался лесами, лесоустройство которых происходило впервые. Производили разметку, рубили просеки часто в почти непроходимых лесах, устанавливали пикеты, квартальные столбы. Молодой специалист занимался описанием лесов - таксацией, был руководителем отряда. Эти леса в отдаленных районах до той поры не осваивались. Вертолеты забрасывали отряд в глухомань, в задачу входило исследовать 50-70 тысяч гектар леса. По картам, по аэрофотоснимкам намечались просеки, которые затем, благодаря их работе, появлялись в реальности. По собранным данным составлялись проекты, планировалось строительство предприятий, в частности, появился Сукпайский лесопромышленный комплекс.

С мая по октябрь отряд находился в лесу. Все продукты - сухари, тушенка, сгущенка - приходилось везти с собой. По снимку выбиралось место для посадки вертолета и для табора, ставили там избушку. В ней хранились карты, материалы, нужное оборудование, продукты забрасывали под крышу или строили отдельный лабаз на столбах от непрошенных лесных воришек.

Но и в этой избушке ночевать приходилось далеко не каждую ночь. Уходили от табора на неделю, линии были длинными - до сорока километров. Таскали с собой матрасовку (чехол от матраса), тент, продукты, вкладыш от спальника в качестве простыни.

"Палка" пригодилась

Медведей встречали часто, и поначалу было страшновато. С собой Николай Леонидович таскал карабин, но техники, бывало, говорили: "Брось ты с собой эту палку таскать, за сучья цепляться". Медведь, дескать, за три километра будет обходить пропахших потом людей, ему тоже эти встречи не в радость.

Однажды медведь повадился таскать продукты с оборудованного отрядом лабаза, рвал мешки с продуктами и часто не столько приворовывал, сколько пакостил. Рабочие застали этого разбойника и сообщили об этом Николаю Леонидовичу. Тот вышел из палатки, увидел медведя, который у речки кормился медвежьей дудкой, это сочное толстое растение вроде нашего дудника. Николай Божедомов взял карабин, прицелился, выстрелил. Медведь выпрыгнул на берег и пропал из виду.

По рассказам бывалых охотников люди знали, что медведя-подранка оставлять нельзя, он обязательно отомстит людям, может придти ночью к палатке и рассчитаться с обидчиками. Пришлось идти на поиски. Стали искать следы выхода из реки, но не нашли. Перешли к месту, где был медведь, собачка, которую рабочие брали, чтоб было веселее в лесу, боялась идти, жалась к ногам. Сами осторожно осмотрели окрестности и обнаружили медведя. Оказалось, что выстрел был хорошим, пуля попала в ухо, медведь выскочил в горячке на берег и упал.

Устраивались на ночлег возле ручья, характер местности там холмистый - распадок, бугор, распадок… Ручьев и речушек встречалось много. Нарубали еловых или пихтовых веток, в дождь сушили их у костра, на ветки стелили матрасовки, так и ночевали. Утром - дальше, попив чайку со сгущенкой и сухариками. На обеды время не тратили, да и тяжело было в лесу ходить и работать на полный желудок, откладывали питание до ужина.

Помидоры размером с голову и пиво, обещанные некогда дальневосточным гостем, дожидались их в Хабаровске, где зимой шла обработка собранных материалов.

Камчатка

Памятен сезон, проведенный на Камчатке. Николай Леонидович говорит о своеобразной природе, вулканах, сером снеге, вспоминает о том, что рыбу можно было глушить просто топором, сидя на камушке на берегу. Им разрешалось для прокорма ловить лосось, нерку, горбушу, кету. Было интересно работать в лесу, созданном природой большей частью на вулканических отложениях. На Камчатке росли каменные березы - низкие деревья с толстым корявым стволом, у нас таких берез нет. И еще - заросли кедрового стланика. Деревья со стволами 12-16 сантиметров в диаметре так сильно переплетались ветвями, так близко друг к другу росли, что образовывали практически непролазные заросли. Просеки рубились не топорами, а самодельными секирами, напоминавшими мачете. Секиры делали из ножей от деревообрабатывающих станков. "Зато в зарослях стланика хорошо видны квартальные просеки", - улыбается Николай Леонидович.

Любопытно, что ни стланик, ни каменная береза промышленного значения не имеют, разве что на дрова рубятся. Работа Николая Леонидовича помогала оценить состояние лесов, определить их характеристики. Эти камчатские леса имеют большое экологическое значение, кроме того, позволяют регулировать водосток. Ручьи там такие, что с ног сшибают, особенно весной. Глубина полметра, но не перейти, поскольку очень сильное течение. Чтоб не смывало почву, чтоб не лысела земля, эти леса сохраняют.

Мягкий карельский климат

Семь лет провел Николай Божедомов на Дальнем Востоке, но хотелось оказаться поближе к родным местам. В Петрозаводске жил брат, окончивший авиационное училище. Петрозаводск понравился Николаю Леонидовичу красивыми проспектами, зелеными улицами, показался чистым, аккуратным, уютным. Рыбалка на карельских озерах тоже привлекала. После семи лет на Дальнем Востоке, где рыбная ловля была и необходимостью, и развлечением, без нее он жить уже не мог.

В мае 1979 года приехал с женой в Петрозаводск. Работу предложили в Вилге, инженером, начальником питомника. Занимались выращиванием посадочного материала. Многое изменилось с тех пор, как школьником Николай Божедомов сеял в лесу семена. Теперь перешли к более эффективной посадке саженцев. Работа нравилась, казалась романтичной, вспоминался Высоцкий: "Здесь лапы у елей дрожат на весу". Но ближайшие детский сад и школа находились в полутора километрах. Может, и не очень далеко, но бывало, зимой дорога не всегда чистилась.

Ему предложили перейти в Петрозаводский химлесхоз, в поселке Сулажгорского кирпичного завода дали двухкомнатную квартирку. Там он работал инженером по лесному фонду, подбирал лесосечный фонд для подсочки, для заготовки пневого смола. С помощью подсочки получали живицу, из которой изготавливали канифоль. Тогда она была стратегическим материалом, использовалась в радиотехнике. Петрозаводский химлесхоз был самым большим в республике, производственные участки располагались от Вяртсиля до Нового Машезера в Беломорском районе. Их было необходимо обеспечить сырьевой базой - подобрать и оформить лесной фонд для работы всего предприятия.

О реформах и задачах

В 1987 году химлесхозы были ликвидированы. Николай Леонидович пришел в лесную инспекцию, которая тогда создавалась при Министерстве лесного хозяйства. Его трудовая книжка довольно толста, в ней много записей, но, по-сути, Николай Леонидович выполнял одну работу. Записи, заполнившие три вкладыша, появлялись в связи с многочисленными реорганизациями органов лесного хозяйства.

- Те, кто осуществлял реорганизацию, имели благие намерения. Действительно, проблемы в лесном хозяйстве были. Оклады у лесников были низкими, зарплата маленькой, но они были заняты делом. Они могли поддерживать порядок в лесу - производили отводы, расчищали просеки, строили беседки, обустраивали родники. Занимались тем, что необходимо для леса. Причем, эти работы оплачивались из бюджета. Деньги для этого находились, и видно было, что в лесу есть хозяин, который поддерживает порядок.

Постепенно бюджетное финансирование сокращалось, лесхозы были вынуждены зарабатывать деньги на эти цели. Зарабатывали рубками леса, и на первое место выходил план и зарабатывание внебюджетных средств. Создание комплексных леспромхозов в 1987 году, идея неплохая. Но реализована эта идея, с моей точки зрения, была не совсем верно. Во главу угла поставили заготовки леса. Лесхозы оказались придатком леспромхоза, который диктовал условия, взяв всю инфраструктуру, технику, конторы лесхозов. Комплексного использования лесов не получилось. И сейчас в результате последних реформаций, не думаю, что лесному хозяйству уделяется должное значение. В результате реформ с лесхозов сняты хозяйственные функции. Остались функции управления и контроля. Лесников нет, они стали государственными инспекторами, у которых есть контрольные функции, но, с моей точки зрения, мало прав. Замена лесорубочных билетов декларацией также усложняет контроль за деятельностью арендаторов лесных участков, размывает их ответственность за хозяйствование в лесу.

Вижу, что, к сожалению, на федеральном уровне в лесную отрасль приходят люди, которые не всегда достаточно знакомы с нашей спецификой. Достаточно сказать, что некоторое время назад на их уровне бытовало мнение, что новейшие технологии заменят людей. Дескать, из космоса можно зафиксировать все незаконные рубки, все пожары. Но лесной пожар из космоса фиксируется только на площади примерно 11 гектар, а мы фиксируем уже на площади в полгектара и менее.

Понятно беспокойство Николая Леонидовича, с которым он говорит о необходимости бережного, хозяйственного отношения к лесу. Вся трудовая жизнь его посвящена именно этому, начиная со школьных лет, когда он детскими руками сеял еловые семена до нынешнего времени, в котором он занимается вопросами охраны лесов от пожаров и защиты от вредных организмов.

Он рассказывает о том, что в соседних областях имеют место случаи усыхания лесов на значительных площадях. Благо, в Карелии таких случаев нет, но есть небольшие участки на Валааме, где отмечается усыхание деревьев ели. Возможно, изменился уровень грунтовых вод. Николай Леонидович говорит о необходимости убирать поваленные шквальным ветром деревья, чтоб не плодились короеды, уничтожающие древесину.

Вся его работа направлена на то, чтобы сохранять лес. То, что эта работа оценена коллегами, подтверждают отраслевые награды. Но, может быть, главным стало то, что свой труд на протяжении многих десятилетий, он посвятил именно сохранению лесов, став настоящим Хранителем Леса.

Его работу продолжают дочери, так же посвятившие трудовую деятельность лесной отрасли. Старшая отработала в лесхозе 14 лет, в настоящее время работает в Министерстве лесного комплекса Республики Карелия, младшая после окончания Петрозаводского университета также начинала трудовую деятельность в лесхозе. В настоящее время работает в ФГУ "Карелеспроект".

Вениамин СЛЕПКОВ
"Лесная Карелия", сентябрь 2009 г.