Главная / Исполнительная власть / Министерство здравоохранения, социального развития и спорта РК / Спорт / История /

Птенцы гнезда Леонидова

Иван Шкинев, Советский Союз

Как-то утром перед взвешиванием участники финала третьей спартакиады народов России по боксу (Горький-63) подверглись испытанию на силу удара. Один из них, неполных 60 килограммов живого веса так приложился к чашке динамометра, что стрелка выскочила за пределы шкалы. Исследователь - именитый тренер сборной страны Виктор Огуренков, проворчав что-то вроде: "Прибор испортился", - и установив его на нуль, бросил - "Ну-ка, бей снова." Испытуемый ударил еще раз, и стрелка затрепетала на отметке в 530 килограммов! Тогда изумленный испытатель, возведя очки на лоб, вопросил:

- Это кто ж таков? Почему не знаю?

- Иван Шкинев, Советский Союз! - прозвучало в ответ из группы не менее пораженных свидетелей, ибо даже могучие тяжы и полутяжи показывали более скромные результаты. После такой рекламы противники Вани были крайне осторожны и держались от него подальше, не имея желания прочувствовать на себе сокрушительную мощь сенсационного удара, ибо бывали случаи, когда Шкинев опрокидывал беспечных соперников, пробивая сквозь подставку плеча или перчатки.

Летом 57-го в Ленинграде проходила всесоюзная универсиада. Вместе с представителями прочих городов и других видов студенческого спорта мне довелось жить в большом зале на Васильевском острове и слышать любопытные суждения по разным проблемам. Однажды кто-то из острословов обратил на меня общее внимание: "Гляньте-ка, у свежего чемпиона российских педвузов совсем не видно мускулов - ну, фоpменно, засушенный Геракл, а вынослив, поди, как бес". Поговорили о физических достоинствах боксеров, дескать, выносливости им не занимать, но слабоваты по сравнению с гимнастами или штангистами. В смущении за свою телесную невидность и в защиту всего боксерского братства пришлось мне сослаться на Ивана Шкинева, способного сколь угодно долго "держать крест" на гимнастических кольцах. Оппоненты упорствовали, считая, что у него ограничена подвижность в плечевых суставах или сильно "затянуты" мышцы и связки. Но когда я добавил, что из этого креста Иван несколько раз может выжаться в упор, пpизнали-таки его уникальные силовые данные, посожалев однако, что они отданы боксу, а не гимнастике.

Осенью на юбилейной демонстрации в честь 40-летия Великой революции, институтские организаторы предложили нам с Ваней устроить "показуху" в открытом кузове движущегося грузовика. И мы добросовестно тузили друг друга хоть и не полновесными, но вполне ощутимыми ударами, рискуя свалиться с машины перед правительственной трибуной на площади Кирова. А в следующем году Иван Шкинев стал победителем первенства РСФСР и бронзовым призером СССР среди юношей, незначительно уступив в полуфинале будущему олимпийскому чемпиону Токио Станиславу Степашину.

Все располагало к тому, чтобы Ваня вырос большим профессионалом бокса, но козни бытия, и в зрелом возрасте он не сумел подняться выше своих юношеских результатов, а ведь многие ждали от него громких побед. Возможно, это произошло и потому, что он обладал разными талантами и находил удовлетворение в их прихотливой, занимательной игре.

Еще в ранние школьные годы увлекся радиотехникой, ночами мастерил детекторные приемники, получая огромную радость от их звучания. Достиг на этом поприще такого совершенства, что однажды устроил переполох в студенческом общежитии, когда по институтской радиосети неожиданно для всех зазвучали зарубежные голоса, пойманные самодельным устройством. "Злоумышленника" искали, конечно, среди физиков, а им был студент отделения физвоспитания Иван Шкинев.

После такого "конфуза" интересы переместились в область транспортных средств. Вполне естественно, что его отечественный мотоцикл "ИЖ-Юпитеp" не мог не стать самым быстроходным за счет установки на каждый цилиндр по карбюратору. На своем резвом самокате Иван за выходные посещал Прибалтику, а в каникулы колесил по Пpичеpномоpью, оставляя позади на дорогах скоростные чехословацкие "Явы". Со временем он поменял седло мотоцикла на кресло автомобиля и озадачился проблемой экономии топлива. Десятки проглоченных журнальных статей не принесли успокоения, зато подготовили теоретическую базу для собственных измышлений, сконцентрировавшихся в "постулатах Шкинева":

1. Количество топлива, потребляемого карбюраторным двигателем за один цикл работы поршня (или всех поршней), есть величина постоянная, независимая от величины открытия дроссельной заслонки.
2. Прикрытая заслонка делает расход топлива нерациональным, так как часть энергии уходит на всасывание горючей смеси через узкую щель.
3. Для наибольшей экономичности надо подавать в цилиндры переменный объем смеси, отвечающий текущей нагрузке, но при полностью открытой дроссельной заслонке.

Последняя мысль уже требовала конструктивного решения, и Ваня выдвинул оригинальнейшую идею: не корежить цилиндры, не изменять физически их объем, а выталкивать из них обратно в питательный коллектор часть смеси, избыточную для данного режима работы.

- А как же это сделать?

- Да проще простого, лишь изменить конфигурацию кулачков распределительного вала так, чтобы всасывающий клапан закрывался позднее и позволял поршню вытолкнуть лишнее.

Сконстpуиpовано, собpано и задействовано устpойство, позволяющее по шаблону пpидавать кулачкам нужную фоpму. Изготовлено несколько ваpиантов распределительных валов, подвергнутых испытаниям в реальных условиях. Результаты ошеломляющие: 30-пpоцентная экономия топлива, снижение требований к его качеству, уменьшение доли ядов в выхлопе, возможность существенного упрощения конструкции карбюратора. Бегает теперь по Петрозаводску пара "Москвичей" с модернизированным двигателем, а в мечтах Ивана Шкинева миллионы автомобилей, составы неспаленного топлива, сохpаненный для живущих кислород городов и поселков.

Поражает простотой и остроумием предложенное Иваном приспособление для выжигания из полимеров всевозможных объемных контуров: на металлическую плиту укладывается, например, лист пенопласта и протыкается стеpжнем-иглой, к плите и стержню подводится напряжение постоянного тока - игла разогревается и расплавляет синтетику, остается только вести иглу по плите, выплавляя желаемый контур.

После долгого перерыва Иван Алексеевич вернулся в общеобразовательную школу и работает сейчас в той, что у Крестовоздвиженского собора. Первым делом выделенные ему в подвале "авгиевы конюшни" с помощью старшеклассников преобразовал в приличную мастерскую. Своими руками отремонтировал, установил и подготовил к работе точильный, токарный, фpезеpный и сверлильный станочки, добыл сварочный аппаратик, из подручных материалов с улицы смастерил верстачок. Поскольку на создаваемом учебном полигоне не было ни инструментов, ни материалов, то стал искать пути оснащения школьной мастерской и нашел их на малом предприятии "Содружество". Бывший соратник по рингу Владимир Малегин дал часть просимого под обещание изготовить на уроках труда комплект игрушек для детских садов. Другой "сорингер" Николай Кравцов способствовал получению с автостоянки ГАИ нескольких бесхозных мотоциклов, которые с ребячьим восторгом были вкачены в мастерскую.

Говорят, в яснополянской школе Лев Толстой учил не по стандартным программам и дисциплину наводил не розгой или линейкой, а проникновенным словом. Когда он начинал говорить, успокаивались самые буйные, приобщаясь к вечной мудрости. Так и Шкинев не признает в душе никаких программ и расписаний, избегает педсоветов, не юлит перед начальством, держится просто и достойно, увлекая детей живым делом, давая не абстрактные, а конкретные и полезные знания и навыки. Простенькие задачки: сломалась ручка у любимого маминого ножа - не беда - сделай новую, закрепи лезвие и заточи нож на наждаке. Перегорел утюг - тоже нет проблем в ремонте под наблюдением опытного наставника. А как же из мотоциклетного лома оживить стального скакуна? Ведь такой задачи нет в школьной программе, да и не "по зубам" она простому учителю, зато как интересна и привлекательна мальчишескому сердцу. Вот и реставрируют юные механики разные узлы, ломая головы над техническими схемами, чертежами и описаниями. Когда у ребят возникают затруднения, Иван Алексеевич не спешит вмешиваться в их процесс познания.

Девиз Шкинева: "Делайте! Испортите - не страшно. Переделаете - на то и учеба". Наставляет рыжеватого "механика": "Смотри электросхемы: общую и генератора - стремись уяснить логическую связь вещей. Чего там непонятного? Разберись". Зато какая радость, когда мотоциклы заводятся и можно сделать на них, перебранных собственными руками, почетный круг по двору! Не зря же к нему особенно тянутся отверженные, кого не ждут дома.

День проводит в мастерской, а вечерами приобщает к боксу тех переростков, которым по возрасту и современным уставам уже закрыт доступ в спортивные школы. Приглашает в зал и своих школьников, где ребята натягивают боксерские перчатки и выходят на ринг помериться силами со сверстниками.

Если кто из знакомых обращается к Ивану Алексеевичу за помощью, например, по автомобильной части, то, как правило, слышит доброжелательный ответ: "Давай займемся. Когда?" И если позволяют обстоятельства, то тут же лезет под капот двигателя определять причину дефекта и принимать меры к его ликвидации.

И уж совсем не вяжутся с обликом этого спортивного крепкого лысоватого жизнерадостного человека недюжинные кулинарные способности. Дома и в дальних поездках он шеф-поваp, готовит все играючи и вкусно: так, что пальчики оближешь. А как поет этот признанный запевала любого застолья? Когда своим сильным приятным голосом он исполняет гимн дружбы: "Мы так близки, что слов не нужно...", - то искренне веришь этой музыкальной душе, обладающей умелыми руками, светлой головой и открытым чувствительным сердцем.