Главная / Актуальная тема / Здоровый образ жизни /

Пить или не пить?

Для России этот вопрос, хотя и без философского подтекста, куда более значим, чем знаменитый гамлетовский "Быть или не быть?". Потому что по смыслу он прям и однозначен: жить или не жить? Именно сейчас его суть настолько сконцентрировалась в общественной атмосфере, что стала почти материальной, осязаемой наощупь, видимой с первого взгляда.

Как-то, выйдя на набережную, услышал со стоящего на рейде судна звук рынды - корабельного колокола. Там били склянки, созывая команду на встречу с морским начальником - катер каперанга стоял у борта. Я подумал: не пора ли и нам бить в колокол по поводу беды, перехлестнувшей все границы - иначе очень скоро будет слишком поздно. Сигналы о ней стекаются отовсюду - из всех уголков России, включая Карелию. Вот один из ближних, из Кедрозера: "В Радоницу была на кладбище. За пятнадцать лет демократии площадь нашего кладбища увеличилась в два раза, хотя там есть ещё захоронения 19 века. Наши дети уже после школы становятся безработными и спиваются". А вот свидетельство из Святнаволока: "Необходимо вмешательство власти: к числу нерешённых проблем жители относят бесконтрольную продажу спиртного". А ведь эта деревня всегда была высоконравственной, пьянство там считалось великим грехом. Именно отсюда поехал представитель государственных крестьян на заседание Уложенной комиссии, созданной по Указу Екатерины 11. Когда я был в селе Михайловском Олонецкого района, местные учителя мне рассказали: "Мы закрепили за каждым учителем по несколько домов и когда идём на работу в школу, заходим в каждую квартиру и в этом пьяном царстве родителей поднимаем детей, одеваем их и ведём в школу. Идём и думаем: что будет через несколько лет, когда они начнут брать пример с родителей?.."

И ведь во всех приведённых случаях речь действительно идёт "о бесконтрольной продаже спиртного", то есть о том дешёвом суррогате, который сбывается безлицензионно прямо из квартир во многих посёлках, и местные кладбища стремительно расширяются за счёт жертв этой алкогольной экспансии. Передо мной письмо более чем сорока жителей посёлка Волома Муезерского района, адресованное главе района и главе поселения. В нём требование закрыть "спиртовые точки" в посёлке. Это даже не письмо, а стон, который, вспоминая поэта Некрасова, уж никак не назовёшь песней. А каков результат? Получив команду от главы района, прокурор В.В.Тимошенко отписал указание начальнику РОВД Н.С.Клевно: "Направляю для разрешения по существу заявление Рыжиковой Т.И. и жителей п.Волома". Ещё раз задаю вопрос: и каков результат? Вот он: "В возбуждении уголовного дела по заявлению Рыжиковой отказать". Одну из продавщиц нелегальной спиртосодержащей жидкости Морозову привлекли к административной ответственности. Гора родила даже не мышь, а нечто микроскопически-неуловимое. Яркий пример пренебрежения прокуратуры и милиции к зову о помощи десятков людей.

После этого разговариваю с Татьяной Ивановной Рыжиковой:

- Марат Васильевич, помогите хоть Вы - в нашем маленьком посёлке 37 точек-квартир, где в любое время дня и ночи продаётся эта отрава, спивается весь посёлок, спиваются мои два юных сына: кладбище растёт на глазах и никому нет дела до нашего горя. Я готова схватиться с этими убийцами-отравителями. Научите, как организовать женщин (за мной пойдут все), подскажите, какие права мы будем иметь, как организация.

Постановления районных отделений милиции, штрафующих иногда того или иного сбытчика палёной водки, смешны: сумму штрафа продавец за одну ночь перекроет прибылью. На днях читаю в газете: за минувший год в республике наложено около ста штрафов. А сбытчиков-то десятки тысяч: умножьте 37 "спиртовых точек" в Воломе на количество лесных посёлков и деревень во всей Карелии. Прокуратура и милиция прекрасно знают, что это видимость борьбы, что штрафы не оказывают никакого влияния на процесс алкоголизации населения и делают это для самоутешения и для отчёта: дескать, не сидим без дела.

У классика современной поэзии Евгения Евтушенко есть стихотворение, посвящённое очень популярному нынче выражению "как бы". Своими строчками он говорит, что всё в нашей российской сегодняшней жизни условно: мы как бы живём, вроде бы работаем, как бы любим. И вот о беспробудности пьянства мы как бы знаем, наши правоохранительные органы с ним как бы борются. А на самом деле - скорее наоборот. Никто в стране не знает подлинной цифры смертности от алкоголя. Особенно это касается отравления палёной водкой, ибо по этому поводу могут возникнуть неприятности у представителей правоохранительных органов. Даже компетентные люди называют лишь косвенные цифры этой смертности, да и то разные. Почему? Потому, что в большинстве случаев врачи, не желая ссорится с милицией и прокуратурой, ставят диагноз: сердечная недостаточность. Так вот одним росчерком медицинского пера смерть из криминальной превращается в естественную - и ни у кого никаких забот. А то, что следствие в этом врачебном заключении называется причиной и нарушается клятва Гиппократа, никого не волнует. Я пытался в министерстве здравоохранения РК узнать количество умерших от сердечной недостаточности людей в рабочем возрасте, чтобы хоть косвенно докопаться до истины, но там такой статистики не ведут.

Понятно: открой подлинные цифры алкогольной смертности - и общественность ахнет. Ведь гектолитры потребляемого фальшивого спирта в государственной статистике не учитываются, а они составляют едва ли не половину всего выпиваемого алкоголя. И национальная трагедия не только в количестве летальных исходов, но и в том, что мы не можем узнать их числа. Ведь чтобы победить порок, надо знать его масштаб, убывание российского населения происходит не потому, что мало рождается детей (здесь мы на уровне цивилизованных стран Европы и Америки), а в сравнимой только с африканской - смертностью. Мы не научились смотреть правде в глаза и потому не столько боремся со злом, сколько делаем вид, что боремся. Несколько лет назад корреспондентка газеты "Карелия" Светлана Федотова, побывав в олонецких деревнях, в частности в деревне Нурмалицы, написала со слов местных жительниц, сколько сельчан умерло от отравления алкоголем. Так вот: по инициативе олонецких правоохранительных органов её привлекли к уголовной ответственности за клевету - дескать докажите, что причина смерти - палёная водка. Мало того, меня, председателя комиссии по правам человека при Главе РК и члена комиссии В.Б.Раевского, ездивших вместе с журналистской в район, работники республиканской прокуратуры подвергли допросу, как свидетелей. Так с кем же правоохранители борются: с нарушителями закона или с разоблачителями зла.

Меня порой пронзает мысль: а не устраивает ли российскую власть именно пьяный народ? По расчётам наших экономистов даже при низкой производительности труда наши трудящиеся получают в три раза меньше, чем стоит произведённый ими продукт. А их зарплата в 20-30 раз ниже, чем в Европе и в Америке. И когда человек утром встаёт с похмелья, он мучительно вспоминает, не набил ли кому-то вчера морду и чувствует себя кругом виноватым - перед семьёй, перед соседями, перед властью. А когда рабочий человек будет вставать с трезвой головой не один раз, а каждый день в течение месяца, года, он задумается - а почему я так плохо живу? Вкалываю восемь часов, а не могу купить велосипед сынишке, жене подарок, за дочку заплатить в музыкальную школу? Вот тогда уже с представителем народа хлопот не оберёшься. Тем более, что живёт он действительно на грани нищеты. Недавно я прочитал в "Лесной газете" аналитическую статью, в которой сравнивалась потребительская корзина каторжника царских времён и корзина сегодняшняя. Так оказалось, что каторжник потреблял мяса и других продуктов больше, чем нынешний вольный россиянин. Не случайно среди людей растёт раздражение, многие начинают думать также, как Г.Пушкарёва из Кедрозера: "Мы, конечно, видим, как нас хотят извести, кому-то мы очень мешаем". И в самом деле, когда 5% населения страны владеет 70% национального богатства, то у большинства не могут не рождаться такие мысли.

С пьянством, как с производным от бесперспективной жизни, вполне можно бороться и побеждать. Сейчас, когда по свидетельству главного санитарного врача России Онищенко, за последние пять лет число классических алкоголиков выросло на 14% (а ведь и до этого мы были впереди планеты всей!), нужно не предъявлять смехотворные штрафы сбытчикам фальшивого зелья - это выглядит скорее поощрением, чем наказанием. А перекрывать плотиной реки спиртного, текущие к нам фактически по одному руслу. Многие не раз, наверное, видели, как на въезде в Петрозаводск автоматчики ОМОНа проверяют машины - нет ли в них оружия или взрывчатки. Но криминальный пистолет выстреливает раз в месяц, пластид взрывается раз в год, а бомбы палёной водки взрываются в организмах наших сограждан ежедневно. Разве дороже тысяч людских жизней будет стоить установление милицейских постов на особо опасных направлениях. Тем более милиции хорошо известны машины и их владельцы, везущие спирт из-за пределов Карелии в больших объёмах, а участковые прекрасно знают тех, кто развозит спирт на подведомственные им территории - в деревни и посёлки.

Но это был бы вид борьбы сверху - со стороны правоохранительных органов, а тысячи женщин там, внизу, в деревнях и посёлках, как и в Воломе, ждут сигнала и помощи со стороны власти, чтобы организоваться, обзавестись правовой базой, почувствовать себя общественной силой, начать бой с пьянством. Власть должна, держа руку на пульсе, ощутить эту готовность людей к борьбе и придать ей формы не стихийного бунта, а цивилизованного сопротивления злу.

Но для этого надо перестроить ту ветвь власти, которая занимается общественными организациями. Мы на каждом углу твердим, что движемся к гражданскому обществу, а две трети наших общественных организаций бездействует, составляет липовые отчёты, получает гранты за воздух и не оказывает никакой реальной помощи конкретным людям в решении их проблем, а, значит, и стране в решении проблем общества в целом. Очевидна необходимость в администрации Главы РК создать мощный отдел общественных связей, который координировал бы работу активистов, объединившихся для помощи людям, органам власти, направлял, конкретизировал, оказывал правовую поддержку общественным организациям, помогал бы создавать новые на особо важных направлениях. Ведь гражданское общество и есть та форма существования, когда общественные коллективы единомышленников совместно с властью решают особо острые и важные проблемы, участвуют в управлении, в экспертизе законов. Это особенно актуально сейчас, когда страна находится в переходном периоде, в стадии обострения проблем - в частности, пьянства. Каждому в стране сейчас ясно, что по этому поводу надо бить в колокол, но не для того, чтобы собираться на площадях, а для того, чтобы собраться с духом для борьбы с этой национальной бедой, грозящей нам самоуничтожением. Не изображать борьбу, не играть в неё, а, осознав масштаб и последствия бедствия, всем своим существом включиться в неё, чтобы вернуть народу почти утраченное звание великого - не только в количественном значении, но и в нравственном, духовно-творческом.

Марат Тарасов,
председатель комиссии по правам человека при главе РК